НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ НАТУРАЛИЗАЦИИ ТУРЕЦКИХ ПЛЕННЫХ В РОССИИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ Познахирев В.В.

Смольный институт Российской академии образования (Санкт-Петербург)


Номер: 9-
Год: 2014
Страницы: 70-72
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

военнопленные, натурализация, Первая мировая война, турки, naturalization, prisoners of war, the Turks, World War I

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье проведена периодизация процесса натурализации турецких военнопленных и гражданских пленных, интернированных в Россию в годы Первой мировой войны; раскрыты характер и основные особенности данного процесса.

Текст научной статьи

Одним из неизбежных следствий практически всех войн, которые вело человечество, является то, что по заключению мира часть пленных вчерашнего противника, в силу различных причин, остается на территории «держащей в плену державы» и принимает ее гражданство (подданство). При этом совершенно очевидно, что названное явление детерминируется, в первую очередь, условиями своей эпохи и конкретного региона, а также социально-политическими, этнокультурными, конфессиональными и иными признаками противоборствующих сторон. Здесь также нельзя упускать из виду и того обстоятельства, что натурализация производится на основе норм действующего законодательства, которое в условиях войны нередко эволюционирует, ибо в одних случаях власти «держащей в плену державы» могут стремиться привлечь на свою службу военнопленных противника, в других, напротив, избежать этого, в третьих, относиться к желания пленных более или менее нейтрально. В связи с изложенным выше определенный интерес приобретает вопрос натурализации в России турецких пленных как в период Первой мировой войны, так и вскоре по ее окончанию. Рассматривая данный вопрос подробнее отметим в первую очередь, что к середине 1914 г. порядок вступления иностранцев в российской подданство регулировался нормами ст.ст. 836-857 Законов о состоянии. Суть последних в самых общих чертах может быть сведена к следующему: - иностранец, желающий принять российской подданство, подает заявление главе той губернии, в которой он намерен поселиться; - по получению заявления губернатор выдает заявителю «водворительное свидетельство», со дня подписания которого лицо считается водворенным в России, оставаясь, однако, в иностранном подданстве; - по истечению 5 лет с момента водворения иностранец может обратиться к Министру внутренних дел или непосредственно на высочайшее имя с прошением о принятии в русское подданство; - окончательное решение принимает Министр внутренних дел; - принятие подданства совершается посредством присяги и оформляется соответствующим Свидетельством [1, 168-172]. Вместе с тем, после начала Первой мировой войны изложенный выше общий порядок натурализации не единожды претерпевал изменения в отношении военнопленных и гражданских пленных Центральных держав, что позволяет выделить в нем три основных этапа: 1. Первый этап охватывает период с июля 1914 г. по июнь 1915 г., когда действовал установленный Советом Министров России ускоренный порядок принятия в российское подданство «мирных обывателей, подданных враждебных нам стран, <…> заслуживающих по своей лояльности доверия», т.е., гражданских пленных. Правда, мирными обывателями, заслуживающими по своей лояльности доверия, признавались далеко не все подданные «враждебных нам стран», а только лица из числа славян, французов и итальянцев. После же вступления в войну Оттоманской империи (20 октября 1914 г.) такой порядок был распространен и на турецких христиан [2, 42]. Однако в нашем распоряжении нет убедительных данных, свидетельствующих о том, что приведенная норма вообще реализовывалась на практике, по крайней мере - в отношении турок. Правда, в январе 1915 г. турецкому подданному Н.А. Нури, к примеру, было выдано «водворительное свидетельство» [3, 7]. Но подавляющее большинство заявителей так и не дождалось от властей никакой реакции, включая сюда и заявителей, пользующихся покровительством весьма авторитетных особ. Так, стать россиянами в конечном итоге не удалось ни гречанкам Е.К. Каридиа и А.И. Каридиа, ни армянину Э.Я. Эраму, хотя за первых хлопотал член Государственного совета генерал от инфантерии Х.Х. Рооп, а за второго - фрейлина их императорских величеств А.В. Никитина [4, 22об, 23об]. Не удалось это и Эдхему Сулейману эфенди, проживавшему в г. Новый Оскол Курской губернии и возбудившему ходатайство о переходе в русское подданство еще 5 августа 1914 г., т.е. за 2,5 мес. до вступления Оттоманской империи в Первую мировую войну [5, 85]. 2. Начало второго этапа мы относим к июню 1915 г., когда в целях борьбы со шпионажем Совет Министров признал необходимым «воспретить дальнейшее принятие в русское подданство каких бы то ни было иностранцев и оставлять без движения поступившие о том ходатайства, кроме совершенно исключительных случаев» [3, 27]. Хотя Временное правительство и сохранило, в целом, такой подход, оно, в отличие от своих предшественников, обратило внимание на военнопленных, постановив в мае 1917 г., что «прием в подданство России неприятельских военнопленных, не состоящих в рядах русской армии или добровольческих воинских частях, отложен до конца войны» и допустим «лишь в исключительных случаях, когда налицо окажутся особо уважительные к тому основания». Вместе с тем, названное правительство признало «возможным и желательным, не ожидая конца войны», принимать в российское подданство «неприятельских военнопленных, состоящих в рядах русской армии или добровольческих воинских частях» [7, 28]. Правда, приведенное постановление фактически распространялось лишь на тех находившихся в России турецких подданных, которые состояли в рядах добровольческих армянских дружин, входивших в состав Кавказской армии. Что же касается собственно пленных турок, то в соответствии с действовавшим на тот момент законодательством, никто из них просто не мог состоять ни в «добровольческих воинских частях», ни (тем более!) «в рядах русской армии». Тем не менее, именно после февраля 1917 г. турецкие военнопленные стали особенно часто подавать прошения о переходе в российское гражданство. Так, в июне 1917 г. о своем желании натурализоваться в России заявили 13 нижних чинов, содержавшихся в Приамурском военном округе [8, 489-490]. Спустя месяц аналогичное ходатайство возбудили сразу 9 офицеров (в чине от прапорщика до капитана), интернированных в г. Нерехта Костромской губ. и объяснявших свой поступок стремлением «освободиться от тиранства и деспотства турецкого правительства» [9, 25]. В октябре 1917 г. старший лейтенант Исмаил Хаки и прапорщик Салахедрин, расквартированные в Кавказском военном округе, изъявили желание принять не только российское гражданство, но и православие. Примерно тогда же комендант лагеря на о. Нарген поставил перед штабом округа вопрос об оставлении в России «в случае заключения мира» 10 турецких офицеров (полковник Сарым Екта, лейтенант Тефик Рауф оглы, прапорщик Феодалидис и др.) [10, 11-12, 20]. Одновременно активизировались в этом отношении и турецкие гражданские пленные, правда, большей частью те из них, кто инициировал процедуру своей натурализации в России еще до войны, например, военнообязанные Осман Мехмед оглы, Абдуль Аким Абдуль Кадыр оглы, Антон Ибрагимов Абдулах (католик) и др. [11, 9, 11-12]. 3. Третий этап начался с принятия Декрета ВЦИК от 5 апреля 1918 г. «О приобретении прав российского гражданства», по смыслу которого стать гражданином РСФСР мог практически любой иностранец, подавший соответствующее заявление в Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов по месту жительства. Положения Декрета несколько конкретизировал 5-й Всероссийский съезд советов, постановивший 10 июля 1918 г., что «РСФСР предоставляет все политические права <…> иностранцам, проживающим на территории Российской Республики <…> и принадлежащим к рабочему классу или к непользующемуся чужим трудом крестьянству, и признает за местными советами право предоставлять таким иностранцам без всяких затруднительных формальностей право российского гражданства» [12, 180]. Однако у нас нет серьезных оснований считать, что исчезновение «затруднительных формальностей» как-то способствовало переходу турок в советское гражданство. Так, по сведениям И.П. Щерова, к 1 ноября 1918 г. в 17-и российских губерниях (правда, автор не назвал в каких именно), гражданами РСФСР стали 613 австро-венгерских военнопленных, 27 германских и только 1 турецкий [13, 122]. В Рязанской губернии с июня 1918 г. по март 1919 г. российское гражданство приняли 136 пленных, из которых лишь трое являлись турками (Яков Гробман, Израиль Гробман и Хусейн Эбукан) [12, 26, 68, 98]. Таким образом, в период Первой мировой войны и в первые послевоенные годы имели место разве что единичные установленные факты перехода в российское гражданство турецких пленных, преимущественно - христиан и иудеев. Что же касается намерений отдельных лиц, в т.ч. и из числа мусульман, натурализоваться в России, то их конечные результаты остаются не вполне ясными.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.