ОНТОЛОГИЯ/МАТЕМАТИКА: ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЙ ЭКСКУРС В СИСТЕМАТИКУ ФИЛОСОФИИ АЛЕНА БАДЬЮ Шевченко М.А.

Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина


Номер: 9-
Год: 2014
Страницы: 204-208
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

онтология, ситуация, множество, структура, событие, ontology, situation, multiplicity, structure, event

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье проводится краткий историко-философский анализ вопроса соотношения онтологии и математики в философии Алена Бадью, в срезе обращения к тем или иным обращениям автора к философским традициям его предшественников. Прежде всего, предметом рассмотрения становится укорененность философской системы Бадью в теории множеств и «полемика» с предшественниками в сфере онтологии.

Текст научной статьи

Обратимся к двум основным философским традициям конца 20-ого столетия, которые непосредственно апеллировали к онтологии: это аналитическая традиция и пост-хайдеггерианская традиция. Представители аналитической традиции либо отказываются от онтологии в пользу эпистемологии, либо редуцируют онтологию до простого свойства любой теории. В свою очередь пост-хайдеггерианская традиция неизменно объявляет о конце фундаментальной онтологии, обосновывая эту декларацию принципами собственной фундаментальной онтологии желания или различия. Невзирая на непринятие выводов вышеназванных традиций, Ален Бадью не ограничивается простым отказом от их притязаний, но, напротив, использует обе традиции как точки отсчета. У Витгенштейна Бадью заимствует концепт «ситуации», у Хайдеггера идею «онтологического различия». Таким образом, в «горниле» сформулированной ими критики онтологии он «выковывает» собственную новую онтологию. Хайдеггер формулирует принцип онтологического различия как различия между Бытием и существами. Это различие между индивидуальными существами («бытийствующими») и самим фактом их существования, тем, что они есть. У А. Бадью понятие «существующие/существа» оказывается на грани субстанциализации: оно располагается в опасной близости к таким понятиям как «сущность», «существующее» либо «объект». В связи с чем Бадью предлагает термин «ситуация», который он определяет как «представленное множество», либо как «место, в котором нечто имеет место быть». В работе «Математика трансцендентального» философ представляет данное понятие следующим образом: «В теории множеств определение представленного множества (а значит и бытия) прозрачно: множество определяется своими элементами, и два множества, элементы которых одинаковы, идентичны (они представляют «тем же» множеством)» [6, 14]. В философии Бадью «Ситуация» предшествует любому различению сущностей и/или соотношений, и, таким образом, включает в себя как первые, так и вторые. Ситуации включают в себя все те трансформации, свойства, аспекты, взаимосвязи событий, хаотичных коллективных явлений, тел, монструозных и виртуальных, которые могут быть исследованы в рамках онтологии. Концепт «ситуации» так же создан для того, чтобы вместить в себя все что угодно, независимо от модальности. Независимо от того, является ли предмет рассмотрения необходимым, ситуативным, возможным, действительным, потенциальным, либо виртуальным. Отвлекаясь от параллелей с ближайшими предшественниками философа, обратимся к иной параллели, корнями уходящей в глубины историко-философского знания: если онтологическим постулатом у Аристотеля является «Есть Сущности», для Бадью таким постулатом будет - «Есть ситуации», или же, иными словами, «Есть множественные множественности». Во второй книге трактата «О душе» Аристотель так определяет сущность: «Итак, под сущностью мы разумеем один из родов сущего; к сущности относится, во-первых, материя, которая сама по себе не есть определенное нечто; во-вторых, форма или образ, благодаря которым она уже называется определенным нечто, и, в-третьих, то, что состоит из материи и формы» [1, 412aб, 10]. Материя есть возможность, форма же - энтелехия, и именно в двояком смысле - в таком, как знание, и в таком, как деятельность созерцания. Ключевым отличием постулата Бадью от постулата Аристотеля будет то, что для Аристотеля каждая сущность является единицей, которая включена в общий космический миропорядок, который по сути своей является целостным. Для Бадью не существует унифицированной тотальности, которая бы включала в себя таким множественные множественности. Более того, не существует базового или изначального единства, которое объединяло бы данные множественности. Примечательно (и именно этой цели служит данное отступление), именно в этих двух аспектах своей онтологии Бадью усматривает гарантию ее современности. Для Бадью задачей современной онтологии является разрыв с фундаментальным единством бытия, постулируемым онтологией классической - как в ее индивидуальных чертах, так и в ее тотальности. Данный постулат классической онтологии был выражен Лейбницем в формуле: «Если, однако, есть какая-нибудь реальность в сущностях, или возможностях, или, иначе, в вечных истинах, то эта реальность необходимо должна быть основана на чем-нибудь существующем и действительном и, следовательно, на существовании необходимого Существа, сущность которого заключает в себе существование или которому достаточно быть возможным, чтобы быть действительным» [2, 420]. Тем не менее, разрыв с классическим единством бытия является непростой задачей для онтологии. Проблема заключается в том, что даже если изначальное равенство между единством и бытием отсутствует, по мысли Бадью необходимым все же является признание того, что, согласно мысли Лакана, есть некоторая единичность (англ. oneness) - “Il’y a de l'un”. «Во-вторых, Лакан заимствует представление о глубокой связи между темой Единого и Логоса из комментариев Хайдеггера к работам Гераклита. Этот тезис является ключевым для Лакана. Позже он будет сформулирован в структуралистском ключе в виде афоризма "есть нечто из Единого" (il y a de l'Un), который будет играть образующую роль для символического» [5]. Что понимается следующим образом: несмотря на то, что единства не существует, некоторый эффект единства в презентации бытия все же есть. И Бадью со своей стороны предлагает следующее решение данной онтологической задачи: необходимо доказать, что ситуации - представленные множественности - действительно возникают в результате работы вышеназванных принципов. Такие события не становятся частью того «что есть», и соответственно не попадают в сферу общей онтологии. Таким образом, соотношение бытия субъекта и общей сферой онтологии помещается в сферу обусловленную соотношением, которое ставится в зависимость от возникновения события и решения субъекта действовать в соответствии с принципом верности данному событию. «Верность становится отличительным признаком и собирает воедино становление того, что связано с именем события. Она есть пост-событийное квази состояние» [7, 508]. Мы подходим к следующему вопросу, ответ на который определяет дальнейший ход исследования: что, в таком случае, есть «общая сфера» онтологии Бадью. Философ утверждает, что ситуации - представленные множественности - действительно обладают свойствами единства, тем не менее, такое единство является следствием выполнения операции, которая получает название «учтение в качестве одного» (count-for-one). Бадью определяет его как структуру ситуации. Структурой определяется то, что принадлежит, и что не принадлежит ситуации через операцию подсчета различных множественностей, как элементов ситуации. Элемент - базовая единица ситуации. Таким образом, структура генерирует единство на уровне каждого элемента ситуации. Она же генерирует единство на уровне ситуации в целом, объединяя множество данных элементов. Таково «статическое» определение ситуации: ситуация есть представленная множественность. С учетом того, что, как правило, философы мыслили единство как фундаментальное свойство Бытия, для Бадью единство является лишь следствием процесса структурирования, но никак не основой, истоком или конечной точкой. Единственным фундаментальным следствием единства ситуаций является то, что множество, которое принадлежит одной ситуации, так же может принадлежать и другой ситуации: ситуации не обладают взаимоисключающими идентичностями. Операция «учтения в качестве одного» выполняется не некоторым агентом, автономным по отношению к множественности ситуации. В классических, или даже релятивистиских онтологиях (предполагающих, что реальность конструируется интерсубъективно, посредством значений), можно с легкостью выявить такого агента, который может фигурировать под именами Бог, История, Дискрус и т.д. В значительной мере, различие между ситуацией и процедурой ее «учтения в качестве одного», строго говоря, располагается в рамках онтологии. Ситуация является ничем иным как такой операцией «учтения в качестве одного». В связи с чем Бадью так же формулирует динамическое определение ситуации. Таким образом, он располагает как статическим, так и динамическим определениями ситуации - как операции учтения в качестве одного и как единообразной представленной множественности. Располагая данными двумя определениями он может сопоставить свою доктрину множественности с переосмыслением онтологического различия Хайдеггера. «Между двумя сущими имеет место «бесконечное» различие их бытия, и все же мы рассматриваем сотворенное наравне с творцом как сущее. Мы употребляем соответственно бытие с такой широтой, что его смысл охватывает "бесконечное" различие» [4]. Бадью утверждает: онтологическое различие располагается между ситуацией и бытием данной ситуации: согласно Хайдеггеру данное разделение, в мысли, ситуаций как таковых и их бытия дает онтологии возможность развиваться. Тем не менее, в отличие от Хайдеггера, Бадью не утверждает, что к ситуации может получить доступ исключительно мысль поэтическая. Проще говоря, речь будет идти о ситуации «до», или скорее в отсутствие эффекта «учтения в качестве одного», речь будет идти о ситуации как не-единообразной, или же непоследовательной множественности. Впервые Кантор использует понятие «непоследовательной множественности». Согласно Кантору непоследовательным является любое множество, которое не может быть учтено как единство или класс, таким образом, чтобы операция не повлекла за собой возникновение противоречий [3, 268-271]. Для того, чтобы понять как Бадью сравнивает/сопоставляет такие непоследовательные множества с бытием как таковым следует прибегнуть к следующему мыслительному эксперименту: последовательно выполнить операцию вычитания из чего-либо всех его свойств, до того момента, пока данное нечто не будет лишено даже собственной идентичности и единства. По завершении выполнения подобной операции многие философы, которые декларируют свою приверженность десубстанциализации, обнаружат, что для их мысли в данном «нечто» вовсе ничего не осталось. И все же, именно то, что останется по выполнении данной операции, и будет составлять бытие данного «нечто» для Бадью, и такое бытие может быть описано и помыслено одним только образом - как «непоследовательная множественность». При этом даже определение в качестве «бесформенной материи» не будет соответствовать всем требованиям такой операции, поскольку «материя» будет рассматриваться как одно из основных свойств, которые мы «вычли» из нашего «нечто». Таким образом, «непоследовательную множественность» Бадью не следует приравнивать к «первичной материи» Аристотеля (prime matter). Ее статус остается неопределенным. Прежде всего в связи с тем, что ситуация провоцирует собой следующий вопрос: что предшествовало всем ситуациям? И, провоцируя появление такого вопроса, она, тем не менее, не дает никаких инструментов, которые могли бы обеспечить доступ к такому «до/прежде чем». Поскольку «прежде» неизбежно ставится под сомнение (пост)ситуативной терминологией и операциями, таким образом, прямое его описание становится невозможным. Таким образом, обращаясь к «непоследовательной множественности» как к своему предмету мысль максимально приближается к собственным пределам, что Бадью определяет (следуя традиции Лакана) как приближение к собственному «реальному». Начиная со времен Аристотеля онтология была привилегированной, и все же подчиненной философии, дисциплиной иначе известной как дискрус бытия. Бадью выдвигает радикальный, по совей сути, тезис: в том случае, если бытие является непостоянной множественностью, тогда единственным дискрусом, который бы подходил для его осмысления более не является философия, единственным подходящим на эту роль дискрусом отныне будет математика. «Помыслить множество как таковое - чисто онтологическая задача. И если в той части, которая сопряжена с эффективностью, задача является математической. То в той, части, которая касается эффективности данного осмысления, она является философской» [8, 93]. Для Бадью математика и есть онтология. Сами не отдавая себе в этом отчет математики, таким образом, непрерывно мыслят или описывают бытие как таковое, согласно Бадью. Данный тезис позволяет Бадью переформулировать классически язык онтологии - бытие, соотношения, качества - в математических терминах, а конкретнее в терминах теории множеств, поскольку она является одной из основополагающих дисциплин современной математики, любое математическое утверждение может быть переписано на языке теории множеств. Для Бадью аксиомы являются отправной точкой мысли, решением. Как таковые аксиомы, естественно, не являются чистыми историческими начинаниями, поскольку они представляют собой результат серии изменений в формулировках постулатов, которые были сформулированы в первые десятилетия существования теории множеств. Задачей данных изменения в формулировках было предотвращение возникновения логических противоречий в рамках теории множеств. Прежде всего, они представляют собой научные открытия, поскольку, например, до первых работ Кантора в рамках теории множеств, два различных типа бесконечностей, из которых одна больше другой, были просто немыслимы.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.