НАРУШЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА, СОВЕРШАЕМЫЕ ВО ВРЕМЯ МИРОТВОРЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ, И ИНДИВИДУАЛЬНАЯ УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Зверев П.Г.

КФ СПбУ МВД РФ


Номер: 9-
Год: 2014
Страницы: 260-262
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

ООН, МГП, миротворчество, UN, IHL, peacekeeping

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматриваются вопросы нарушения международного гуманитарного права в период миротворческих операций.

Текст научной статьи

Концепция индивидуальной уголовной ответственности была разработана при помощи статутов международных трибуналов ad hoc и получила завершенный вид с появлением Международного уголовного суда (МУС). Особое значение сегодня приобретают практические меры и, в частности, действия Организации Объединенных Наций (ООН) по развитию института индивидуальной уголовной ответственности. Их анализ возможен сквозь призму операций ООН в пользу мира: тех, которые проводятся Организацией, и тех, которые ею контролируются. Международные организации несут такую же ответственность за противоправные деяния, совершенные их органами, как и государства. Однако, несмотря на усилия Комиссии международного права ООН, правила об ответственности международных организаций все еще не определены. Поэтому, очевидно, на сегодняшний день возможно применение по аналогии норм об ответственности государств в отношении международных организаций. Одним из последствий ответственности международных организаций, включая ООН, является вопрос о возмещении (репарации) в уголовном порядке за нарушения международного гуманитарного права (МГП), совершенные их представителями во время миротворческих операций. Конечно, если и ООН, и государства, участвующие в военной операции, осуществляют над ней соответствующий контроль, они должны нести солидарную ответственность. В таком ключе нельзя не согласиться с тем, что необходимы критерии эффективного контроля для определения ситуаций, в которых международно-правовую ответственность несут как государства, так и международные организации. Важно принять во внимание, что в то время как нарушения МГП, совершенные органами ООН при проведении миротворческих операций, следует вменять Организации, возмещение в уголовном порядке за эти нарушения должно, в качестве общего правила, гарантироваться государствами. Обоснование этому имеется - ООН попросту не обладает достаточным правовым и материальным потенциалом для обеспечения «уголовных репараций» [1]. В практическом плане это означает, что Организация не может позволить себе иметь несущий ответственность подотчетный орган и не обладает правоспособностью для проведения каких-либо уголовных расследований. Являясь организацией, которая управляет и отвечает за действия своего персонала, ООН может проводить только административные расследования в рамках более широких дисциплинарных процедур. Конечно, Организация не может осуществлять полномочия исполнительной власти (исполнительные полномочия), кроме случаев, когда таковые предусматриваются исполнительным (executive) мандатом, выдаваемым Советом Безопасности. В качестве примера можно привести ситуации в Восточном Тиморе и Косово, где Совет Безопасности ООН явно предоставил Организации способность осуществлять полномочия в сфере правоприменения, а также уголовное преследование. Обычно же осуществление уголовной юрисдикции в отношении противоправных деяний, совершенных миротворцами во время исполнения ими служебных обязанностей, входит в компетенцию государств-членов. Для государств, осуществляющих такую юрисдикцию, общим правилом остается следующее: если предполагаемый преступник является гражданином, и в частности, членом сил безопасности или вооруженных сил государства, участвующего в миротворческой операции, он не подпадает под уголовную юрисдикцию государства совершения преступного деяния, но будет объектом исключительной юрисдикции направляющего государства. Только последнее имеет право преследовать в уголовном порядке такое лицо, посредством действий ad hoc своих военных судебных органов или в порядке обычного национального судопроизводства. Аналогичным образом, направляющее государство также имеет право осуществлять правоохранительную функцию, включая аресты, обыски, выемки и допросы в случае совершения вышеуказанных деяний. Наконец, направляющее государство может отнести то или иное противоправное деяние к юрисдикции международного уголовного суда (в широком смысле этого слова). Все вышеуказанные правила, касающиеся изъятия из уголовной юрисдикции принимающего государства, находят четкое отражение в соглашениях о статусе сил (ССС / SOFAs) и соглашениях о статусе миссий (ССМ / SOMAs). В соответствии с ними, военнослужащие являются объектами исключительной юрисдикции государства своей гражданской принадлежности, согласно уголовным законам и иным нормативным актам этого государства. Важно иметь в виду, что эти соглашения - ССС и ССМ - также определяют, что юрисдикция всецело зависит от усмотрения властных структур направляющего государства, в том числе командиров национальных контингентов. Также следует отметить, что ССС и ССМ находят кодифицированное выражение в Модельном соглашении ООН о статусе сил (МССС), которое было разработано в соответствии с мандатом Генеральной Ассамблеи ООН. Впрочем, не все члены миротворческих сил пользуются аналогичным иммунитетом. Различие делается между членами военных контингентов, которые обладают личным (персональным) иммунитетом - от уголовного преследования принимающего государства за совершение любого преступления независимо от обстоятельств его совершения - и членами гражданского персонала, прикомандированного к силам ООН направляющим государством (международный гражданский персонал) или в порядке местного найма, которые пользуются только функциональным иммунитетом - от судебного преследования за преступления или правонарушения, совершаемые ими при исполнении своих служебных обязанностей. Эта категория гражданских лиц также подпадает под различные режимы ответственности. В соответствии со ст. 47 Типового соглашения о статусе сил, если обвинение в преступном поведении предъявляется гражданским служащим, которые сопровождают военные миротворческие силы, представитель или командир таких сил обязан провести любое необходимое дополнительное расследование, после чего обсудить с правительством вопрос о возбуждении уголовного дела. Серьезная проблема, которая может возникнуть в связи с абсолютным иммунитетом военнослужащих, касается взаимосвязи между правилами изъятия и обязанностями третьих государств по пресечению международных преступлений согласно общему праву или международным конвенциям (например, Женевским конвенциям 1949 г.). Означает ли абсолютный иммунитет, что третье государство, имеющее право на осуществление международной уголовной юрисдикции в отношении серьезных нарушений, совершаемых миротворцами во время миротворческой операции, не может этим правом воспользоваться? В отсутствие государственной практики по этому вопросу одним из решений мог бы стать приоритет юрисдикции направляющего государства. И только если последнее не желает или не в состоянии осуществлять свою юрисдикцию, третьи государства могут приступить к ее реализации. Такое положение вполне соответствует лежащей в основе иммунитета идее, смысл которой состоит в оказании содействия миротворцам в эффективном выполнении ими своих обязанностей в принимающем государстве, с осознанием того, что направляющее государство должно эффективно осуществлять юрисдикцию в отношении предполагаемых правонарушителей. Очевидно, что любое другое решение приведет к безнаказанности миротворцев за правонарушения и, в конечном итоге, к отказу в правосудии их жертвам. На практике национальные суды имеют довольно плохую репутацию в отношении преследования за военные и другие, совершаемые в ходе вооруженного конфликта, преступления. Тому есть как юридические, так и политические причины. К примеру, направляющее государство может не обладать уголовной юрисдикцией в отношении преступлений, совершенных его резидентами в другой стране. Либо преступление, совершенное определенным лицом, не квалифицируется законом этого государства как серьезное нарушение. Либо, наконец, военным судам недостает профессионализма для вершения правосудия за преступления, совершенные в мирное время. Одним из немногих примеров привлечения к ответственности за нарушения МГП в национальных судах стала ситуация в Сомали, когда персонал бельгийских войск был судим военным трибуналом в Брюсселе. В похожей ситуации Канада и Италия создали комиссии по расследованию и инициировали внутренние судебные процедуры для расследования обвинений против своих войск. В большинстве случаев, однако, обвиняемые были оправданы, либо трибуналы довольно сомнительно истолковали вопрос применимости МГП в миротворческих операциях.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.