ПРОБЛЕМА ИМПЕРАТИВНОСТИ СОВРЕМЕННОЙ МОРАЛИ Юдин В.В.

Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации


Номер: 10-2
Год: 2015
Страницы: 111-114
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

мораль, императивность, моральные нормы и ценности, жизненный и системный мира бытия человека, moral, imperativeness, moral norms and values, life and system worlds of human existence

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуются вопросы природы и эволюции императивности морали, а также рассматривается трансформация содержания моральных норм и ценностей при переходе от «жизненного» к «системному» миру бытия человека.

Текст научной статьи

Философия, как известно, славится своими «вечными вопросами», которые ни одна эпоха не может разрешить окончательно. На каждом новом историческом этапе эти вопросы-проблемы наполняются дополнительным содержанием и обретают новые смыслы и решения. В этике одной из таких проблем является проблема императивности морали. Выделение и обоснование этого свойства морали считается одной из важнейших философских заслуг И.Канта. Императивность морали состоит в том, что большинство моральных требований апеллируют не к внешней целесообразности (поступай так-то, и добьешься успеха или счастья), а к моральному же долгу (поступай так-то, потому что этого требует твой долг), то есть носит форму императива, прямого и безусловного повеления. Квинтэссенцией же этого свойства выступает у немецкого философа его знаменитый основной закон нравственности - «категорический императив» (который и цитировать, наверное, нет необходимости - настолько он у всех философов «на слуху»). Собственно этическим открытием И.Канта можно считать постулирование объективной необходимости и всеобщности моральных норм. Которые, хоть и относятся к сфере проявления человеческой воли, но тем не менее столь же независимы от нее, как и законы природы. Здесь И.Кант, можно сказать, подготавливает почву для будущей, более общей гегелевской идеи и существовании объективной исторической закономерности. Логика кантовского обоснования императивности морали в общем-то очевидна. Если возможна этика как наука, то ее выводы (моральные нормы и ценности) должны носить всеобщий и необходимый характер. Но любой моральный опыт непременно противоречив (мало ли нам в жизни случается, например, лукавить, но далеко ведь не всегда отступление от нормы «не лги» карается заслуженным образом). Значит, всеобщие и необходимые моральные нормы из такого опыта извлечь нельзя. Поэтому нормы морали должны иметь внеопытное происхождение. В кантовской терминологии: они должны быть априорными. А если априорны, то, следовательно, и абсолютны: если «не лги», то никому, никогда и ни при каких условиях. Отсюда и вырастает основной закон нравственности, который по И.Канту необходимо принимает форму категорического императива, то есть принудительного повеления, предписывающего человеку поступки, которые хороши сами по себе, без учета возможных целей и иных обстоятельств. Потому-то его формулировка и носит у И.Канта абстрактно-универсальный характер. И по-другому в этой логике быть не может - иначе придется признавать неполноту всеобщности и необходимости моральных норм, а значит - лишать этику статуса науки. В категорическом императиве И.Кантом выражен объективный характер морали. Конечно же, немецкий философ понимает и признает, что абсолютный и безусловный характер нравственного закона является совершенно неподъемной ношей для обычного индивида. Поэтому он вводит субъективный принцип нравственности - моральный долг. Под которым понимает необходимость действия исключительно из уважения к нравственному закону. Именно моральный долг становится прямым и непосредственным мотивом поведения. Причем собственно моральными признаются только поступки, совершаемые во имя долга, а не те, что лишь «сообразны» ему (то есть когда человека побуждает к действию не только чистый моральный долг, но и многочисленные социально одобряемые склонности, такие как любовь матери к собственному ребенку, симпатии к друзьям, успешная честная торговля и пр.). Но даже ослабив таким манером абсолютность категорического императива, И.Кант не может снять вопиющего противоречия между тем же моральным долгом и не слишком благоприятной для последнего эмпирической реальностью. Ведь как часто требования долга идут вразрез с соображениями выгоды, удовольствия, комфорта и даже безопасности человека. И нередко успеха добиваются совсем не те, кто свято следует нравственному долгу. Как же совместить одно с другим, не потревожив императивность морали? Как вознаградить добродетель? Кантовское решение этой проблемы известно. Оно заключено в его знаменитых постулатах практического разума: Бог существует, душа бессмертна, воля свободна. Теоретически они недоказуемы (наук о таких предметах быть не может), но практически необходимы. Ибо только при таких условиях добродетель будет обязательно вознаграждена, а «нравственный закон во мне» получит незыблемое и объективное основание. Решение, что и говорить, логичное, изящное и для конца XVIII века даже новаторское. Однако спустя двести с лишним лет после ее обнародования кантовская логика решения проблемы императивности морали выглядит уже не так выигрышно. Ведь по сути дела И.Кант хотел доказать возможность существования этики как науки, дающей строгие объективные основания морали. Однако сегодня решать такую задачу формулировкой базовых положений, подобных кантовским постулатам практического разума, было бы несколько наивно. Думается, что, создавая свою концепцию морали, великий немецкий философ стал по сути заложником собственной объяснительной схемы (априоризма), найденной в «Критике чистого разума». Распространяя на законы и категории морали принцип априорности, И.Кант преследовал вполне благую цель: обосновать всеобщность и необходимость нравственных норм. Но в отличие от гносеологии, в морали этот принцип безнадежно буксовал, упираясь в наличие свободы воли. И заставить эту волю быть априорно доброй И.Кант смог только с помощью введения нефальсифицируемых (в попперовском смысле) метафизических постулатов существования Бога и бессмертия души. Чем, собственно, и подорвал свое собственное намерение возвести этику в ранг науки. (Сегодня такая задача - сделать этику наукой - вроде бы даже и не ставится. Нынешнюю этику, кажется, вполне устраивает статус философского учения, имеющего тем не менее нормативный характер. И что любопытно, этим самоограничением этика не в последнюю очередь обязана тому же И.Канту. Ведь именно на базе его идей сформировалось неокантианство, породившее аксиологию, изрядно потрудившуюся над обоснованием ценностной составляющей гуманитарного знания. Что лишний раз подтверждает огромный эвристический потенциал кантовской философии.) Но как бы ни сложилась судьба кантовских намерений, его открытие императивного характера морали и обоснование объективно-необходимо-всеобщего содержания ее норм и ценностей остается непреходящей заслугой великого немецкого мыслителя. Вот только смысл императивности, как ведущего свойства морали, сегодня, на мой взгляд, видится иначе, чем во времена И.Канта. Точнее смыслов этих несколько (эволюционный, системно-институциональный, даже синергетический и др.), и каждый из них в определенных ракурсах показывает источники безусловной повелительности норм морали. Императивность морали - это одновременно и следствие, и выражение системного характера общественной жизни. В моральных нормах представлен некий стереотип, шаблон, алгоритм поведения человека, признаваемый обществом оптимальным на данный исторический момент. Нормы и правила морали формируются естественно-историческим путем, по большей части стихийно. Они возникают из многолетней массовой житейской практики поведения людей, выкристаллизовываясь в качестве неких образцов только в том случае, если общество интуитивно осознает их несомненную пользу общему единству. Таким образом, мораль можно считать проявлением коллективной воли людей, которая через систему требований, оценок, правил пытается согласовать интересы отдельных индивидов друг с другом и с интересами общества в целом. И все бы хорошо, да вот беда: жизненная практика постоянно подталкивает к малоутешительному выводу о том, что строгое выполнение моральных правил вовсе не всегда приводит к жизненному успеху (а это на сегодня одна из главных ценностей постиндустриального мира). Мораль же тем не менее продолжает настаивать на строгом соблюдении ее требований. И что интересно, большинство людей все-таки стремится их выполнять. Объяснить сей странный феномен можно только одним образом: лишь в масштабе всего общества, в суммарном итоге выполнение того или иного морального предписания обретает свой полный смысл и отвечает некоей общественной потребности. В каждом же частном, отдельном случае результат может быть как положительным, так и отрицательным, ибо зависит от множества случайных обстоятельств. Общую эволюцию морали для наглядности можно уподобить движению воды в реке. Последнее, как известно, задается перепадом высот на поверхности Земли и строго подчиняется закону тяготения, заставляющему массу воды перемещаться в определенном направлении. При этом каждая отдельная молекула воды может двигаться совершенно хаотично, во всех мыслимых направлениях. Однако это не меняет общей направленности потока в целом. Увлекаемый объективной необходимостью физических законов, он упрямо движется по проторенному руслу. Так и в обществе: отдельные «люди-молекулы» могут вести себя совершенно безнравственно, но общий поток движения общественной жизни от этого практически не меняется, поскольку подавляющее большинство людей не менее упрямо выполняют требования общепринятых моральных норм. И по-другому быть не может. Иначе общество просто рассыпется на отдельные «молекулы», перестанет существовать. Но большинство людей - не философы. Проживая свою жизнь, они не так уж часто думают об обществе в целом и о том, как именно выбираемые ими поступки скажутся на течении всей общественной жизни, на интересах общества как целого. Да им и не нужно этого делать. Поскольку общий интерес (хотя бы самосохранения общества) уже заложен в моральных нормах. Следуй им - и общий интерес будет обеспечен. И именно потому, что жизненный горизонт каждого отдельного человека ограничен, нормы, выражающие интерес общества как целостности, обязаны быть императивными, то есть безусловно повелительными: поступай только так и никак иначе! И чем более развито, чем более сложно устроено общество, тем сильнее и строже должна быть императивность моральных норм. Поскольку диктуемая целостностью общества целесообразность поведения индивида все дальше уходит за пределы «горизонта видимости» отдельного человека. Здесь мне видится еще одна существенная проблема, связанная с императивностью морали. Ее общий смысл заключается в своеобразной трансформации содержания моральных норм и ценностей при переходе от микросоциального к макросоциальному уровню их действия. Исторически моральные нормы-правила рождаются в относительно небольших социальных группах (родах, племенах). К регулировке взаимоотношений внутри таких коллективов они и приспособлены. С появлением же крупных сообществ (государств, наций) те же самые нормы и ценности (равенство, справедливость, свобода) естественным образом переносятся на макросоциальный уровень - региона, государства, общества в целом. Но при этом исходные ценности и установки неизбежно изменяют свое содержание. Они обретают дополнительный смысл, неразличимый на уровне отдельного индивида и социальной микросреды его обитания. Что является самоочевидной причиной взаимонепонимания «верхов» и «низов» общества, роста социального напряжения и умножения количества социальных конфликтов. В социогуманитарных науках последних десятилетий появилось немало концепций, пытающихся анализировать разноплановость существования человека в микро- и макросоциальных средах. Одной из наиболее удачных в этой области идей мне представляется мысль знаменитого немецкого философа Юргена Хабермаса о существовании человека в двух различных мирах - «жизненном» и «системном». Напомню, что в своей теории коммуникативного действия Ю.Хабермас противопоставляет два типа рациональности: инструментальный (ориентация действия на успех) и коммуникативный (ориентация на взаимопонимание, консенсус). Они проявляются, по мысли немецкого философа, в противостоянии «системного» и «жизненного» миров человеческого бытия. Первый представляет собой структуры, отделенные от непосредственного коммуникативного опыта и регулируемые через деньги и власть. Второй же - воплощается в повседневной символической интеракции, в которой люди разделяют один и тот же набор смыслов и устанавливают консенсус, обеспечивающий основу для легитимации общества и социализации личности. Напомню также, что одну из главных опасностей современного общественного развития Ю.Хабермас усматривал в «колонизации» системным миром жизненного мира человека, что снижает их эффективность и порождает массу конфликтов. Применительно к морально-аксиологической проблематике хабермасовская идея двух миров должна означать, что наполняющие эти человеческие миры ценности должны быть разными. И разница эта видна, что называется, невооруженным глазом. Такие, например, ценности как демократия, парламентаризм, конституционализм функционируют только на уровне системного мира, мало задевая мир жизненный. Однако же есть великое множество и таких ценностей, которые вроде бы присутствуют в обоих мирах: справедливость, равенство, свобода и пр. Вот тут-то и возникает почти фатальная для аксиосферы проблема: одинаковые по названию ценности в разных мирах (жизненном и системном) имеют принципиально разное содержание. Что практически никогда не осознается на уровне обыденного сознания, и очень редко - на уровне теоретическом. Как правило, содержание и смысл таких ценностей, почерпнутые из мира жизненного, в котором в основном протекает социализация личности, автоматически распространяются и на мир системный. Что и приводит в итоге к массе недоразумений и конфликтов. Возьмем для наглядности несколько типичных ситуаций подобного рода. А) Старшее поколение нынешних россиян, достигая пенсионного возраста, с неприятным удивлением обнаруживает, что назначаемая пенсия позволяет вести разве что нищенский образ жизни. Но ведь люди большую часть жизни работали на государство, создавая его мощь и благополучие. Где же справедливость? Ее, разумеется, нет. Но нет - в ценностной системе жизненного мира, где справедливость понимается как строгая эквивалентность взаимных предоставлений и получений. Однако в мире системном (на уровне социума в целом) такой же строгости и однозначности просто не может быть по определению. Не случайно же пенсионные страховые платежи и налоги в экономике именуются «безэквивалентными сборами». Если же свойственную жизненному миру эквивалентность попробовать соблюсти, т.е. направить гораздо большую часть собираемых государством средств в пенсионный фонд, то тогда окажутся обрезанными многие возможности развития молодых поколений, которых такая «справедливость» вряд ли устроит. Б) Водитель стоит в пробке, кляня на чем свет стоит свободно проносящиеся рядом чиновничьи авто с мигалками. Где же равенство участников дорожного движения? Да нет его, конечно. И быть не может: в управленческой вертикали системного мира оно не предусмотрено. В) Частная собственность - это благо или зло? В мире жизненном, т.е. в повседневных реалиях жизни мелкого собственника-производителя, ремесленника, торговца - это безусловное благо, ибо позволяет более-менее достойно вознаградить индивидуальные усилия. В мире же системном, где колоссальные размеры частных состояний просто не допускают мысли о возможности их возникновения за счет личного труда, все далеко не так однозначно. Г) Народ региона N. желает реализовать свое право на самоопределение вплоть до отделения от неадекватного государства. Однако центральная власть чинит этому всяческие препоны. Но где же воспетая всеми конституциями свобода? Она вообще-то есть. Только вот свобода в мире системном (уход из государства) и свобода в мире жизненном (уход с работы или даже из семьи) - существенно различны по возможностям и способам реализации. Подобные примеры можно множить бесконечно. Но, думается, смысл их и так очевиден: характер и содержание вроде бы одних и тех же ценностей на уровнях жизненного и системного миров человека - разные. Причина такого несоответствия секрета не составляет. В мире системном многократно возрастают общественные издержки следования провозглашаемым ценностям. В силу чего они становятся лично невыгодными: мало кому хочется платить высокие налоги, тратить время на службу в армии, плутать в бюрократических дебрях судебных разбирательств и пр. Соответственно, возникает стойкая иллюзия несправедливого государства, отсутствия свободы, гнетущего неравенства и т.д. Что, в свою очередь, приводит к тому, что ценности системного мира ослабевают, размываются, теряют свою привлекательность и действенность. Вряд ли надо лишний раз подчеркивать, чем это грозит обществу. Разве что стоит заметить, что угроза эта на уровне системного мира выглядит совсем не такой явной и очевидной, как на уровне мира жизненного. В последнем последствия отказа от базовых ценностей вполне ощутимо бьют по благополучию и психологическому состоянию индивида. Вред же от индивидуального непризнания фундаментальных социальных ценностей системного мира проявляется далеко не сразу, постепенно, по мере нарастания массовости их игнорирования. Однако цена подобного развития событий (по сути развал общества) много выше. Поэтому моральные принципы и нормы, определяемые соответствующими ценностями системного мира, просто обязаны быть императивными. Проблема совмещения ценностей жизненного и системного миров - это, конечно, вопрос общей культуры населения. Но если каналы формирования ценностей жизненного мира более-менее отлажены в процессе социализации индивида, то о способах формирования ценностей мира системного этого, к сожалению, сказать нельзя. Уж больно мало у обычного человека возможностей ощутить их значимость на своем личном опыте, без чего устойчивой ценностной ориентации не возникает. Но возможности эти по идее должны возрастать ввиду наметившейся интенсификации жизни нашего гражданского общества. Ведь именно через его институты в современном мире большинством граждан приобретается понимание необходимости и неизбежности общественных издержек, обеспечивающих воплощение общесоциальных (системных) ценностей в жизнь.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.