ПРОЦЕССЫ ЗАИМСТВОВАНИЯ В РУССКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ ЭЛИТАРНОЙ КУЛЬТУРЫ Выходцева И.С.

Саратовский государственный аграрный университет им. Н.И. Вавилова


Номер: 2-1
Год: 2015
Страницы: 236-239
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

процессы заимствования, иноязычная лексика, русский литературный язык, элитарная культура, processes of borrowing, foreign language vocabulary, Russian literary language, elite culture

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматриваются процессы заимствования иностранных слов в русском языке элитарной культуры. Отношение общества к чужим иноязычным словам - важнейшее условие активизации / замедления процессов заимствования. В элитарной культуре формируется толерантное отношение к элементам чужих языков.

Текст научной статьи

Литературный язык элитарной культуры был достаточно восприимчив к процессам заимствований, которые, помимо устного, стали осуществляться письменным путем. Мы рассматриваем здесь только элементы неславянских языков, так как заимствования из славянских языков не воспринимались как чужие: они были давно освоены русским языком и воспринимались как свои (в первую очередь это касается старославянизмов). В дописьменной культуре заимствования происходило устным путем при непосредственных контактах (бытовых, военных и пр.) с другими народами. Наиболее ранние заимствования - из скандинавских (шведского, норвежского) языков: сельдь, сайда, клеймо, кнут, ларь, пуд, багор, якорь и др. Сюда же относятся финские заимствования: пурга, нарты, пельмени, тундра, морж, салака, акула, сани, пáхтать и др. [6, 253]. К этому времени относятся заимствования из монгольского и тюркских языков (половецкого, татарского, узбекского и др.). Это были названия предметов быта, одежды, еды, украшений и т.п. (телега, лачуга, башлык, сарай, утюг, башмак, халат, чулок, изумруд, бисер, лапша, шашлык), названия животных, птиц и растений (барсук, кабан, таракан, сазан, чайка, арбуз, камыш), названия предметов вооружения (кинжал, колчан, кобура) и т.п. [4, 78]. В количественном отношении эти заимствования были немногочисленны: они называли, как правило, заимствованные реалии. В качественном отношении это была лексика бытового характера: хозяйственная, военная, охотничья, рыболовная и т.п. Все эти слова были освоены славянами: это были ассимилированные слова, а не экзотизмы и варваризмы. «Чуждость» этих слов поэтому забывалась, они воспринимались не как чужие, а как свои. Естественность этих процессов показывает, что чужие языки оставались для славян чужими, немногочисленные заимствования бытового характера не сближали языки, так как иноязычная лексика оказывалась ассимилированной. В количественном отношении заимствований в элитарном литературном языке было значительно больше, чем в дописьменном. В качественном отношении процессы заимствования стали охватывать не только материальную культуру, но и духовную [6, 253]. Это греческие слова, которые проникали в русский язык еще до принятия христианства, когда Русь торговала с Грецией. После принятия христианства их количество увеличилось: алтарь, архангел, анафема, патриарх, евангелие, идол, дьявол, сатана, канон и др. Формирование научной и общественно-политической терминологии было связано и с заимствованием латинизмов (часто через польский и украинский языки): акцент, дефис, предикат, суффикс, автор, студент, аудитория, цензура, нотариус, пленум, ультиматум, конституция, революция и др. Из немецкого языка процессы заимствования стали наиболее активными с начала XVIII века в связи с реформами Петра I. Это военные термины: солдат, офицер, юнкер, лагерь, мундир, штурм, фланг и др. Термины ремесленного производства: верстак, стамеска, кран и др.; бытовая лексика: галстук, китель, штопор, лук, кухня, картофель, паштет и др.; медицинская лексика: лазарет, фельдшер, бинт, шрам и др.; общественно-политические термины: почтмейстер, штраф, штат и др. В то же время в связи с развитием морского дела заимствовались слова из голландского языка: рейд, яхта, шлюпка, крейсер, штурман, матрос, юнга, каюта, люк и др. Из английского языка заимствование начинается с XVI в., активизируется в XVIII - ХIХ вв. Это термины кораблестроения, техническая, спортивная, общественно-политическая, сельскохозяйственная терминология: вокзал, вагон, рельсы, экспресс, тоннель, спорт, спортсмен, теннис, рекорд, старт, финиш, бокс, митинг, клуб, лидер, бифштекс, пиджак, веранда, сквер и др. Французские слова начинают проникать в русский язык с XVIII в., этот процесс активизируется в ХIХ в., охватывая самые разные сферы жизни. Это бытовая лексика: драп, вуаль, кашне, костюм, жакет, пальто, вуаль, мебель, кабинет, буфет, салон, трюмо, суп, бульон, рагу, компот и др.; военные термины: гарнизон, мина, партизан, батарея, атака, флот, эскадра и др.; общественно-политические термины: дебаты, парламент, коммюнике и др.; термины искусства: пьеса, актер, сюжет, жанр, бюст, эскиз и др. Из итальянского языка заимствовались прежде всего термины искусства (музыкальные, изобразительные): ария, соло, соната, бас, сопрано, карнавал, либретто, тембр, концерт и др. Заимствовалась также военная и бытовая лексика: гвардия, баррикада, граната, казарма, вермишель, макароны, бумага, газета, валюта и др. Немногочисленны заимствования из испанского языка: гитара, серенада, томат, пастила, карамель и др. Крысин отметил также существенный факт: заимствования осуществляются сознательно и целенаправленно, в этом принимают участие многие социальные группы: «В разные эпохи роль проводников новой иноязычной лексики в общее употребление могут играть разные социальные группы говорящих. Так, в XVIII в. первенство в этом отношении принадлежало дипломатам, <…>; к концу XVIII в. - началу ХIХ вв. возрастает роль разговорного языка ученых, писателей, журналистов как особой среды, «перерабатывающей» заимствования; в конце ХIХ в. - начале ХХ вв. в процессе распространения новых заимствований несомненная заслуга принадлежит таким социальным группам, как политические и общественные деятели, члены политических кружков, профессиональные революционеры (представители этих групп нередко являлись и переводчиками на русский язык западных философских и экономических сочинений)» [3, 159]. Иноязычная лексика осваивалась, ассимилировалась, однако не теряла своей «иностранной» окраски, большинство этой лексики ощущалось как чужое, но не враждебное. Это объяснялось количественными и качественными параметрами заимствований, а также поддерживалось соответствующим отношением общества к элементам чужих языков. Иноязычное слово стало обладать престижностью по сравнению с исконным или раннее заимствованным и обрусевшим [3, 153]. В ХХ веке разговорно-деловую сферу литературного языка обслуживал французский язык. И это происходило не только потому, что собственно русская разговорная речь была не развита, но и потому, что французский язык обладал престижностью, он был моден. Важной страницей в истории русского национального литературного языка является так называемая реформа Н.М. Карамзина, ориентированная на нормы французского языка [2, 164]. Эта реформа вызвала известную дискуссию карамзинистов и шишковистов. «Основное противопоставление, в рамках которого происходила дискуссия начала века о языке, было противопоставление «старого» и «нового» слога. Причем это противопоставление в зависимости от конкретной культурно-языковой установки участников дискуссии могло иметь различные модификации: «русское - европейское», «национальное - цивилизованное/ культурное», «славянское - французское» и т.п. [5, 23]. Престижность заимствований для карамзинистов приводила к переосмыслению категории «свой - чужой» в языковой сфере. С точки зрения карамзинистов, наличие заимствований в русском языке никак не может служить препятствием к признанию его достоинств и способности быть языком литературным; напротив, заимствования из европейских языков признаются естественным и неизбежным следствием развития ума и нравов, характерным образом французские и немецкие понятия объявляются при этом «своими» [7, 157]. В процессе дискуссии категория «свой - чужой» у ее участников получила совершенно противоположное значение. Восприятие славянизмов как чужеродных элементов в русском языке соответствует у карамзинистов восприятию церковнославянского языка как чужого, иностранного языка. Действительно, карамзинисты рассматривают церковнославянский и русский языки как разные языки, между тем как Шишков и его сторонники рассматривают эти языки как один и тот же язык, единый в своей субстанциональной сущности. Можно сказать, что как карамзинисты, так и их литературные противники выступают против инородных элементов в языке, но расходятся в своих представлениях о том, какие именно элементы являются инородные. Сторонники Шишкова исходя из диахронической перспективы рассматривают как инородные элементы те заимствования, которые приобрел русский язык в процессе своей эволюции; поскольку при этом считается, что русский язык произошел из церковнославянского, славянизмы заимствованиями не признаются. Между тем карамзинисты, исходя из синхронической перспективы, рассматривают как инородные элементы в русском языке как раз славянизмы, т.е. заимствования из церковнославянского языка, поскольку церковнославянский признается вообще другим языком, отличным от русского [7, 157]. Эти факты говорят о том, что категория «свой - чужой» в сфере литературного языка теряла свою определенность и жесткую противопоставленность. Рассмотренные явления приводили к движению за чистоту литературного языка. Одну из наиболее распространенных форм поддержки автохтонного языка, его культивирования и совершенствования называют языковым пуризмом. В более узком смысле слова под пуризмом понималась в прошлом такая деятельность, которая образец, идеал языка и его нормы видела в его чистоте, целостности и незатронутости чужими влияниями. Таким образом, ценностной основой языкового пуризма является противопоставление понятий «свое, исконное» и «чужое, заимствованное». Культурно-языковые пуристические веяния - весьма характерная черта периодов формирования национальных литературных языков и резких сдвигов в их системах. Вопрос о чистоте литературного языка, о свободе его лексики от избытка иностранных слов остро ставится в такие периоды во всех странах. Россия не является исключением [1, 31]. Пуризм, таким образом, свидетельствует об экспансии заимствований в литературном языке и о необходимости этот процесс нормализовать и контролировать. Отношение общества к чужим иноязычным словам - важнейшее условие активизации / замедления процессов заимствования, и в элитарной культуре формируется толерантное отношение к элементам чужих языков.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.