ВИЗИТ КИТАЙСКОЙ ПАРТИЙНО-ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ ДЕЛЕГАЦИИ В МОСКВУ (НОЯБРЬ 1964 г.) И СОВЕТСКАЯ ПРОПАГАНДА Переверзев В.В.

Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова


Номер: 5-1
Год: 2015
Страницы: 119-122
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

советско-китайские отношения, партийно-правительственная делегация, пропаганда, Soviet-Chinese relations, propaganda, party and government delegation

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается реакция советской пропаганды на визит китайской партийно-правительственной делегации в Москву, который состоялся в ноябре 1964 г. Ее прибытие было одним из последних шансов для нормализации отношений между ЦК КПСС и ЦК КПК. Итоги визита являлись разочаровывающими. Стороны остались на исходных позициях. При этом советская пропаганда предпочла сохранять спокойный тон, не драматизируя ситуацию. Последнее связано с «пропагандистским затишьем», которое было инициировано руководством СССР в октябре 1964 г.

Текст научной статьи

В октябре 1964 г. после довольно длительного периода открытой советско-китайской идеологической полемики, в отношениях между Москвой и Пекином наметились некоторые предпосылки к снижению градуса противостояния. Последнее во многом было связано со сменой руководства СССР: 14 октября Н.С. Хрущев был отправлен на пенсию. При этом, как в Москве, так и в Пекине данное событие вызвало определенные надежды на нормализацию советско-китайских отношений. Первый шаг сделало руководство КНР. 28 октября 1964 г. премьер-министр Госсовета КНР Чжоу Эньлай на встрече с послом СССР в Китае С.В. Червоненко заявил о намерении направить партийно-правительственную делегацию в Москву на празднование 47-й годовщины Октябрьской революции [8, 331]. Предложение было принято одобрительно. После рассмотрения его в ЦК КПСС было принято решение «попытаться использовать указанное предложение для установления контактов» [13, 16]. 5 ноября 1964 г. китайская партийно-правительственная делегация прибыла в Москву. Однако переговоры представителей СССР и КНР оказались безрезультатными. Китайское руководство фактически потребовало от ЦК КПСС отказаться от решений последних съездов партии (XX, XXI и XXII) и Программы КПСС, принятой в 1961 г. [3, 97]. Ответ советской стороны был довольно категоричным. Так, А.И. Микоян заявил Чжоу Эньлаю, что «по идеологическим вопросам, касающимся наших отношений с КПК, у нас в ЦК не было расхождений с т. Хрущевым, или даже оттенков во мнениях по этому вопросу» [9, 22]. После этого китайская сторона дала понять, что в сложившихся обстоятельствах не ожидает улучшения отношений и «не видит основы для дальнейших переговоров» [Там же]. Ситуация осложнилась в связи с выходкой министра обороны СССР Р.Я. Малиновского, который на приме в честь китайской делегации 6 ноября призвал Чжоу Эньлая и министра обороны КНР Хэ Луна последовать примеру Москвы в вопросе смены политического руководства, т.е. фактически предложил сместить Мао Цзэдуна. Л.И. Брежнев, А.И. Микоян и другие члены ЦК КПСС поспешили принести свои извинения за инцидент с Р.Я. Малиновским [10, 108]. Однако это не изменило ситуацию. СССР и КНР лишь подтвердили свои прежние позиции, обозначенные в начале 1960-х годов. Сам эпизод с выходкой Р.Я. Малиновского, как заметил В.П. Федотов, был всего лишь некрасивой точкой над «и» в процессе дальнейшего ухудшения советско-китайских отношений [20, 330]. 14 ноября 1964 г. китайская партийно-правительственная делегация покинула Москву. В Пекине ее демонстративно помпезно приветствовал лично Мао Цзэдун, продемонстрировав тем самым свое одобрение той твердости, которую проявил Чжоу Эньлай и другие участники поездки во время пребывания в Москве [11, 347]. Немногим позже китайское руководство возобновило нападки на КПСС, прерванные на время встречи делегаций двух стран. Уже 21 ноября 1964 г. в Пекине была опубликована статья «Почему Хрущев сошел со сцены», которая фактически явилась наглядным свидетельством провала советско-китайского примирения. Он, как верно замечает, М.Ю. Прозуменщиков был во многом обусловлен чрезмерной персонализацией политики обеими сторонами. В Китае, вероятно, переоценили факт отправки Н.С. Хрущева на пенсию, приняв это событие за свидетельство справедливости критики бывшего советского руководителя, звучавшей из Пекина. В то же время в ЦК КПСС продолжали играть заметную роль А.И. Микоян, М.А. Суслов, которые умело приспосабливаясь к политической конъюнктуре, нередко становились разработчиками некоторых остро критикуемых Пекином положений XX, XXI и XXII съездов партии [19, 12-13]. Поэтому, как только выяснилось, что руководство СССР не желает следовать требованиям Пекина об отмене решений последних съездов КПСС, стало понятно, что китайская миссия по «установлению контактов и изучению обстановки» (фраза из заявления Чжоу Эньлая, прим. авт. П.В.) пришла к выводу о невозможности договориться с новым руководством СССР по ряду принципиальных вопросов. Немаловажную роль в этом играл Мао Цзэдун, который лишь раскручивал маховик антисоветизма в КНР. Китайский лидер, как справедливо замечает Е.П. Бажанов, в любом случае не хотел сближения с СССР. Нормализация отношений между Москвой и Пекином лишь помешала бы сдвинуть страну еще больше влево [2, 61]. В этой связи выглядят не совсем обоснованными суждения, которые периодически звучат в отечественной историографии с обвинениями Н.С. Хрущева и Брежнева в том, что Мао Цзэдун не был другом СССР [4, 240]. Напротив, советское руководство на протяжении всего периода 60-х годов неоднократно демонстрировало готовность начать нормализацию отношений с ЦК КПК. Однако эти попытки нередко игнорировались Пекином, что в итоге привело к военным столкновениям на советско-китайской границе в 1969 г. [7, 236-244] Реакция советской пропаганды на визит в Москву китайской партийно-правительственной делегации была спокойной и в определенной мере позитивной. 5 ноября периодическая печать СССР кратко сообщила о приглашении «делегаций «братских стран» на празднование 47-йгодовщины Октябрьской революции. При этом среди них числилась и делегация из КНР [14]. На следующий день пресса сообщила о ее прибытии с указанием состава миссии. По информации «Правды» в нее вошли Чжоу Эньлай, Хэ Лун, Кан Шэн, Лю Сяо, У Сюцюань, Пан Цзили, Цяо Гуаньхуа [15]. Куда более значимой была публикация в советской периодической печати поздравительной телеграммы, которую направили китайские руководили в лице Мао Цзэдуна, Лю Шаоци, Чжу Дэ и Чжоу Эньлая в адрес «товарищей» Л.И. Брежнева, А.И. Микояна и А.Н. Косыгина. Его лексика изобиловала различными декларативными заявлениями, напоминавшими о дружественных отношениях между Москвой и Пекином. «Пусть содрогнется империализм во главе с США перед нашей сплоченностью!», - указывалось в одном из пассажей. Послание заканчивалось лозунгом о «вечной и нерушимой дружбе» между СССР и Китаем [16]. Однако сам ход переговоров был проигнорирован советской пропагандой. Последнее, безусловно, связано с их безрезультативностью. Об инциденте с Р.Я. Малиновским по понятным причинам также не сообщалось. 10 ноября периодическая печать СССР дала лишь краткую информацию о том, что в Доме приемов в Москве был дан обед в честь партийно-правительственных делегаций, среди которых были и представители КНР во главе с Чжоу Эньлаем [17]. Через несколько дней, 14 ноября было сообщено об отбытии на родину Чжоу Эньлая и других представителей ЦК КПК [18]. Последнее сообщение ТАСС подвело черту под сообщения о пребывании в Москве китайской партийно-правительственной делегации. Тем самым советской пропаганде удалось скрыть фиаско двусторонних переговоров, проходивших в Москве. Советская общественность, вероятно, не могла даже представить, что приезд партийно-правительственных делегаций разных стран был связан с намерением китайской стороны прибыть на празднование 47-й годовщины Октября. Первоначально, если исходить из информации, зафиксированной С.В. Червоненко в дневнике, приглашение представителей так называемых братских партий в Москву вообще не планировалось [14]. Последнее, скорее всего, было связано с тем, что годовщина Октябрьской революции была не юбилейной, а всего лишь 47-й. Приезд партийно-правительственных делегаций в этой связи фактически явился ширмой для переговоров между ЦК КПСС и ЦК КПК. Линия советской пропаганды на замалчивание сложностей в советско-китайских отношениях связана с общим курсом руководства СССР, направленным на поиск путей прекращения идеологической конфронтации с Пекином. Так, уже после смещения Н.С. Хрущева, было принято решение не возобновлять критику маоизма, прерванную по случаю 15-летия КНР. Более того, с октября 1964 по август 1966 гг. фактически имело место «пропагандистское затишье», которое характеризовалось практически полным односторонним прекращением критики политики китайского руководства средствами советской пропаганды [12, 226-227]. «Пропагандистское затишье» стало непосредственным проявлением стремления нового советского руководства попытаться найти точки соприкосновения с КНР. Ее главным идеологом был Председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин. Об этом, в частности, вспоминал советник Л.И. Брежнева по внешнеполитическим вопросам А.М. Александров-Агентов. Сразу после Октябрьского пленума ЦК КПСС он был свидетелем разговора между А.Н. Косыгиным, Л.И. Брежневым, Ю.В. Андроповым и К.В. Русаковым, в ходе которого обсуждался вопрос об отношениях с Китаем. При этом наиболее категоричным сторонником нормализации советско-китайских отношений был именно Председатель Совета министров СССР. «Мы - коммунисты и они - коммунисты, и не может быть, чтобы не смогли договориться, глядя друг другу в глаза!», - приводил слова премьера А.М. Александров-Агентов [1, 168]. Схожую оценку позиции А.Н. Косыгина по КНР высказывает и крупнейший синолог Ю.М. Галенович. По мнению последнего, советский премьер больше, чем другие члены Политбюро питал надежды на возможность договориться с Мао Цзэдуном [6, 10]. Вместе с тем, Ю.М. Галенович отмечает и попытки Председателя КНР Лю Шаоци нормализовать отношения с Москвой. Именно последний, как утверждает синолог, противодействовал линии Мао Цзэдуна на разрушение отношений с Москвой. Проявление этого являлся ряд шагов, предпринятых по инициативе Лю Шаоци в начале 1960-х годов. Среди них Ю.М. Галенович выделяет: согласие китайской стороны начать пограничные консультации, согласие отправить в СССР партийно-правительственную делегацию на празднование 47-й годовщины КНР, празднование 20-й годовщины победы СССР в Великой Отечественной войне в 1965 г. и др. инициативы [5, 315]. Именно отношения с СССР стали одним из камней преткновения между Лю Шаоци и Мао Цзэдуном, что в конечном итоге привело к репрессиям против Председателя КНР и его последующей гибели в 1968 г. Представляется далеко не случайным тот факт, что в число представителей партийно-правительственной делегации, прибывшей в Москву в ноябре 1964 г. не был включен Лю Шаоци, в то время как в нее вошли верные «великому кормчему» Чжоу Эньлай и Кан Шэн. Таким образом, информация о визите китайской партийно-правительственной делегации в Москву в ноябре 1964 г. фактически не получила достаточного отражения в советской пропаганде. Последнее было обусловлено провалом попытки нормализации отношений между Москвой и Пекином. Тем не менее, отсутствие информации о ходе переговоров наглядно свидетельствовало о линии советского руководства на одностороннее «пропагандистское затишье», преследовавшее цель не эскалировать конфронтацию с ЦК КПК, а, напротив, искать пути к ее прекращению.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.