«ЕКАТЕРИНА II РАССЕЛЯЛА КАРАВАИНКУ-ТО»: ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА «УМИРАЮЩЕГО» СЕЛА ВОЛЖСКОГО ПОНИЗОВЬЯ Пальгов С.Ю.,Шилкин В.А.

Волгоградская консерватория им. П.А. Серебрякова


Номер: 7-2
Год: 2015
Страницы: 174-178
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

традиционная культура, календарно-земледельческие праздники, семейные обряды, the traditional culture, calendar agricultural holidays, family rituals

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье авторы на основе полевых этнографических материалов рассматривают традиционную культуру некогда богатейшего села Волжского Понизовья - Караваинки Дубовского муниципального района Волгоградской области.

Текст научной статьи

Современное состояние традиционной культуры сёл Волжского Понизовья - в центре внимания волгоградских фольклористов [1]. К сожалению, можно констатировать, что традиции и обряды местного населения, отличавшие сёла друг от друга, постепенно угасают. Современная молодежь не пытается узнать сохранившиеся в памяти людей преклонного возраста сведения о культуре недалёкого «бестелевизорного» прошлого своей малой Родины. Одним из таких сёл является и Караваинка, село Дубовского муниципального района Волгоградской области. Источниковой базой послужили полевые записи авторов, выполненные от жителей села. В статье авторы рассмотрят календарно-земледельческие праздники и семейные обряды. Располагаясь в нескольких километрах от федеральной трассы Р-228 Сызрань - Саратов - Волгоград, в 55 км от Камышина, село произвело на нас в июне 2014 г. удручающее впечатление. Вода - из колонок, за которой женщины шли с коромыслами и ведрами, а мальчишки - с баками на тележках... Отсутствие газа... Унылого вида сельский двухэтажный клуб (старый нежилой дом)... Неухоженные, полузасохшие огороды, а ведь рядом красавица Волга... Начало заселения Караваинской казачьей станицы (ныне с. Караваинка) относят к 1730-м гг. Первая деревянная Никольская церковь была сооружена в 1749 г. Основателями станицы были донские казаки, переведенные сюда в 1734 г. по указу Анны Иоанновны для охраны от набегов ордынцев и грабежа волжских разбойников. Будучи частью Волжского казачьего войска местные казаки во время восстания Емельяна Пугачева прильнули к его войску. За участие в Пугачевском бунте в 1777 г. указом Екатерины II они были высланы на Кавказ [2, 168-169]. «Казаки. Екатерина II расселяла Караваинку-то» [3]. Близ села есть место, усеянное валунами, походяшими наружностью на ржаные караваи, отчего и пошло название села [2, 169]. «Ну, тогда были камни большие, как караваи. Вот через это. И вот Караваинка» [4]. На Рождество Христово дети с самого раннего утра бегали по селу и славили Христа. После исполнения тропаря и кондака праздника их усаживали на шубу, чтобы овцы водились. За поздравления щедро одаривали конфетами, пирожками и деньгами. «Да славили Рождество. Рано утром. Лишь чуть огни, бывало, ходили. Все дети ходили. И я ходила, да и дети мои еще ходили. Детвора ходили. Да у кого что было: и пирожок, и конфетку, и пятак на троих, и три копейки на четверых. Всяму были рады. Лезешь по пояс - снег. Они нам шубу расстелили, чтоб овцы водилися. Вот мы это Рождество прославили, три копейки нам на пятярых. Зато деньги! Еще наславим копейки по две, делили. А если не выходит, каких-нибудь леденцов купим да разделим» [4]. «Просто все славили, пели “Рождество”. - Здравствуйте, хозяин с хозяюшкой! Мы пришли Рождество прославить, а вас с праздничком поздравить! Утром, только утром. Взрослые мало ходили. И холод был, и голод - чаво было давать» [3]. Вечером под Новый год дети бегали под окна колядовать. Утром на старый Новый год «посевали». Дети заходили в дом, разбрасывая зерно по горнице (пожелание хорошего урожая), пели «засевалки». Все ритуальные обходы дворов сопровождались пением обрядовых песен [5, с. 53-55]. «Вечером ходили под Новый год. колядовали под окошко. “Коляда, коляда, / Поскудная борода, / Блин да лепешка / Подайте в окошко”. Еще как-то “Сорока-дуда”. “Куда кину я на печку - дадут овечку. Кину на стол - дадут мосол”. Как-то вот так вот приговаривали. Это вечером ходили, колядовали. Сеяли» [4]. Девушки, желая узнать свою судьбу, имя будущего мужа, накануне старого Нового года гадали. Кидали через забор валенки. Считалось, в какую сторону укажет его носок, оттуда и ждать жениха. Местные парни, зная в каком дворе собирались девушки, воровали валенки. «Валенки кидали под Новый год. Где собака залает, там и мой женишок. А ребята упрут валенки - бегаешь. А валенки еще не подшиты, где-нибудь солома торчит из пятки» [4]. В крещенский сочельник селянки с молитвенным пением ходили к роднику за водой, которую считали целебной и магической. Хозяева хранили ее в красном углу, за иконами. «Ходили, воду набирали в родники. Каждый идет ночью, наберет водички. Ставишь за иконы там бутылку. Никто не встрявал, ни с кем не разговаривал. Идешь и говоришь: “В Яордани крещаешь себе Господи”» [4]. «Да ночью» [3]. На масленичной неделе местные жители пекли блины (символ солнца), катались на лошадях. В прощеное воскресение просили друг у друга прощение за нанесенные обиды. «Собирались артелями да гуляли. Блины пекли. “Прости меня Христа ради, если я там чего поругался или чё”. Пацалуемся, да и всё» [4]. «На лошадях катались, песни пели. По сялу катались бабы, какие помоложе. Прощение каждый просил» [3]. На Пасху красили яйца, ходили на могилы умерших родственников, трижды пели тропарь праздника. «На Пасху ходили, христосовались. “Христос воскреся из мертвых, смертию смерть поправ и сущего во гробе живот даровал”. Вот и ходишь, одну и ту же поешь. И на кладбище ходили. Все одно и то же - “Христос воскрес из мертвых, смертию смерть поправ”. Вот останавливаются, все поют. Потом туда выше поднимались, там попоют три раза» [4]. «Когда певчие были, яички брали, в круг становились» [3]. Во время засухи, на Отдание Пасхи [6] местные жители брали иконы и с пением молитв ходили к родникам, где брызгали друг друга водой. Считалось, что после совершенного ритуала обязательно должен пойти дождь. «Вот, например, дождя у нас не было летом, с иконами ходили. К каждому роднику подходили, молитвы пели. Церковь у нас была, певчие были. Пели и просили Бога, чтоб дождя дал. И шли людей нас много, полно сяло, и люди все шли с ними. Они у родника останавливались, пели молитвы. Воду разливали, пляскались. Помню, к Тихонину роднику шли, и бабушка Верка квас раздавала, поила людей квасом. Подойдут к роднику, начинают молиться, петь. Икона. Водой побрызжут. Это Отданьё» [3]. «Ходили к каждому роднику. Певчие были на это. Просили дождя. Какие молитвы, я не знаю. Отданьё - ходят, просят дождя» [4]. На Троицу местные жители ходили в лес, ломали ветки деревьев и украшали ими дома (окна, ворота и др.) «Ходили вянки рвали, да к окнам прилепали. Ветки такие рвали. Их нарывали, ходили, и по окнам, ну и в ворота. Куды прилепишь» [3]. Семейные обряды имели большое значение в жизни человека и сопровождали его от рождения до смерти. Можно выделить четыре группы обрядов, связанные с рождением, свадьбой, проводами в рекруты и уходом в мир иной. В селе роды принимала бабка-повитуха. Ее специально приглашали в дом к роженице; после успешно проведенных родов «одаривали». «Раньше бабки были, повитуха. Дома. Раньше баню топили» [3]. Жизнь младенца, лежащего в зыбке, сопровождали материнские либо бабушкины колыбельные песни о животных, о птицах, о взаимоотношениях внутри семейного социума. «Баю, баюшки, баю, не ложися на краю, / Придёт серенькай волчок, он ухватит за бочок / И потащит во лясок. / А в ляске избушка, там живет старушка. / Она прянички печет. / Прибежал мальчик, ухватил он пряничек. / Его баба догнала, за волосенки подрала. / Баю, бай, баю, бай, пошел папа за рыбой, / Пошел рыбку ловить и Арину кормить. / Ой, люленьки, люленьки, прилетели гуленьки, / Садилися на кровать, стали Ириночку качать» [4]. Повзрослев, ребенок становился участником «уличного» социума, и здесь важное место отводилось игре, в которой сочетались как педагогические, так и культурные традиции. Играя, ребенок учился общаться, находить общий язык со сверстниками. Нами были зафиксированы игры («Вышибалы», «Казачки», «Скаракли», «Чуркончики» и др.). Девочки больше любили играть в кукол, а мальчики - в «Казачки», «Догонялки». Любая игра - это подготовка ребенка ко взрослой жизни. «“Вышибалы” играли. Раньше играли и в “Казачки” какие-то. “Скаракли” назывались. Вот такие ставили, а потом сшибали. В “Сигалки” назывались, начертим и прыгаем. “Чуркончики” - вот кидаем, ловим, кидаем, ловим. Куклов из тряпков шили. Матеря сошьют, мы играли» [3]. «В “Кулючики” играли, прятались. Спрячемся, в какую-нибудь баню залезем, а двое ходят, ищут. Из старого чулка набьешь голову да руки, ноги» [4]. Местный свадебный обряд состоял из предсвадебных (сватовство, запой, девичник) ритуальных действий, обрядов дня венца (выкуп невесты, свадебный пир у жениха, дары), второго дня (ряжение, гостьба у молодой). Все свадебные действия сопровождались пением приуроченных песен. Во время «запоя» происходило знакомство родных жениха и невесты. Здесь же договаривались о дате свадьбы, о приданом и др. «“Запой” отыграют, все гости познакомятся. Садились, выпивали “запой”. Родня приходили, жених и невеста, двоюродные сестра, братья наряженные. Рубашка там (тогда же вышивали все). У кого чего было. Небогатые все-таки были. Свадьба гуляет, за столы садились. Родня все» [3]. Утром свадебного дня приходили подруги невесты, одевали ее в свадебный наряд и выводили родителям для благословления. В это время невеста причитала. «Подружки мои выводят меня из спальни. У меня была, я помню, как шелковая (платье). А на голове вянок, а тут черная маманькина косинка, кружевная. Из курительной бумаги тогда делали и красили цвяты, были. Меня-то выводят, я плачу, прошу благословления. “Не пол подо мной гнется, / Не пол подо мной прогинается, / Гнутся мои резвые ноженьки. / Гнутся они, прогинаются. / Гляну я на все четыре сторонушки, / И стоит мой кормилец батюшка / С моей родимой мамушкой. / - Кормилец мой батюшка, родимая моя мамушка, / Не прошу я у вас ни злата, ни серебра, / А прошу я у вас вашего благословления”. Подхожу к отцу. Цалую икону, цалую отца. Подхожу к матери. Цалую икону, цалую мать. Они меня благословляют и сажают за стол» [4]. В это время жених со своей родней приезжал за невестой. Их не пускали, требовали выкуп. Жених одаривал подруг невесты деньгами и алкогольными напитками и проходил в дом. Теперь уже брат продавал сестру-невесту. Все этой действо сопровождалось пением приуроченных обрядовых песен. «Невеста в спальне. Спрятали невесту. Вот начинают невесту, на нее одевают платок черный такой, были платки. Вот она выходит, жених должен угадать свою невесту» [3]. «Родня его с женихом приходит. А там уже стучат. Жених! Жениха не пускают. А там подружки не пускают жениха. А потом когда впустят - “Входите бояре, / Входите бояре, / Давно мы вас ждали, / Давно мы вас ждали, / Ковры расстилали, / за вами посылали”. Ну, впустят жениха. А потом брат продает сестру. Там бросят ему в рюмку копейку. “На одном углу изба не стоит”! Там четыре монеты бросит. “Крыши нету”! Бумажку кладут. И наливают яму водки, у кого чего было. Кто с брагой, кто с чем. Синий я помню денатур. И потом наливают стопку бражки, и вот поют опять подружки: “Братец-татарин, / Братец-татарин / Продал сестру даром, / Продал сестру даром: / За грош, за копейку, / За грош, за копейку, / За мёд, за горилку, / За мёд, за горилку”. И тут садятся женихова родня, и тут поют опять подружки: “Погнулися сени, / Погнулися сени, / Все бояре сели, / Все бояре сели. / Ни так-то погнутся, / Ни так-то погнутся, / Как мёду напьются, / Как мёду напьются, / Как мёду напьются, / Как мёду напьются, / Вина наберутся, / Вина наберутся”. Ну, а потом все сели и когда выпьют и невесту вводят, невесту у стола жених берет и тут [поют. - Авт.]: “Свет наша гоголка, / Свет наша гоголка, / Масляна головка, / С нами пила, ела, / С нами пила, ела, / От нас улетела, / От нас улетела”» [4]. «Продавали. Скалка была, стучали скалкой. Сястра или брат стучит. Бывало, кинут - мало. Еще кидай» [3]. После выкупа жених забирал невесту, и они ехали венчаться. Отец невесты угощал своих родных и знакомых. Чуть позже невестина родня шла в дом жениха на свадебный пир. «И вот невесту жених забирает, и у жениха первый день гуляют. Это невестин отец угостит своих родных по стопке, по две, и идут все к жениху. Там по жениховой родне ходят» [4]. Свадебный стол всегда отличался разнообразием яств и напитков. «Холодцы, рыбы всякие, сколько столов, столько и курников на столе, квасы» [4]. «Вареники, оладьи пекли, пирожки, паштеты, курник. Мясо, капуста соленая. Тесто сдобное делали и заворачивали. Квас из рыбы, картошку крошили, лук. Водку пили, делали брагу с сахара» [3]. Во время свадебного пира гости одаривали молодых подарками. «У жениха по рюмке выпили, начинают кланяться. Начинают молодые кланяться. За копейку тогда каждому кланяешься. Цалуют их. Кто что положит. Мы сидели как врытые. Жених выпил там сколько, а невеста нет. Кто козленка подарит, кто ягненка подарит, кто кусок мыла подарит, кто чулки. Да ничего из дома в дом ходили. Вот от жениховой родни идут к невестиной» [4]. «У кого чего есть, дарили» [3]. На второй день было принято гулять у невестиной родни. Здесь появлялись ряженые. «На второй день - невестин день. К невесте отец с матерью, крестный с крестною ведёт. А днем все вмести и женихова, и невестина. Только женихова родня невестиных в передний угол сажает, а на второй день женихову родню сажают» [4]. «На второй день гуляли, наряжалися. Женщина в мужика нарядится, мужчина - в женщину. Юбку оденут. Платок на него. Играет гармонь, пляшут, озоруют. А за свадьбой народа полно! Глядят люди. Было вясяло! К крестным идут в гости, в другой день крестные идут. К каждому ходили. Другой день невеста водит жениховую родню. Сколько родни, столько и ходили. На третий похмеляются» [3]. На третий день «похмелялись». «На третий день похмеляются. Родня женихова - к жениху, невестина - к невесте. И вечером вот гуляют, например, женихова родня. Он вечером ведет своих гостей к себе. А невеста - к своим. Своих гостей на чай» [4]. «По улице это плясовые были, припевки пели по улице шли. Тогда по три дня гуляли. Свадьба начиналась, песни пели, старинные песни, плясовые песни. Гармонь была, балалайка, гитара. Кто умел. Выходили, плясали» [3]. В армию провожали на три года. К этому дню специально ловили и варили петуха. Родные устраивали пышное застолье, пели, плясали под гармонику. На рекрута навязывали ленточки. С собой в дорогу призывнику собирали рюкзак с провизией, давали деньги. После обильного застолья все выходили за ворота провожать рекрута. «Провожали в армию, гуляли. На три года. Провожали, песни пели. Ленточками навязывали его. Ленты продавали, вот его обвешивали. Родные собирались, гуляли. А на улицу выходили, провожали. Денег давали. Петуха ловили, чтоб сварить. По улице провожали до горы. Рюкзак, что надо положат. Хлеб, рыбка. У кого деньги были, дадут деньги. А с армии приходил - собирались, гуляли. Гармонь играла, припевки пели» [3]. Приведем тексты рекрутских припевок. «“Рано утром на заре уточка прокрякала, / Мать сыночка провожала, сама горько плакала. / - Погодите меня брить, дайте мамоньке придтить. / Моя мама придёт, русы кудри соберет / И заплачет, и пойдет”. Пляшут, притопывают, идут» [4]. Смерть человека - большое горе в любой семье. Умирает кормилец, хранитель домашнего очага. Все зеркала в доме занавешивали и открывали после сорокового дня. Родственники приглашали специальных бабушек, которые обмывали покойника. За это их щедро одаривали подарками и деньгами. Обмывальщицы клали покойного на пол, на клеенку. Брали теплую воду, мыло и полотенце. Покойника обмывали с головы до ног. Использованные вещи уничтожались: воду выливали в яр, тряпку сжигали. Покойника одевали в заранее приготовленные вещи. Если умирала незамужняя девушка, ее наряжали в подвенечное платье. Обязательным было опоясывание умершего специальным поясом. Покойника клали в гроб и ставили на лавку перед иконами. В дом приглашали певчих, которые пели специальные молитвы. Пока гроб несли на кладбище, родные причитали. При опускания в могилу все кидали горсть земли. По возвращении устраивались поминки. На поминальном столе обязательным ритуальным блюдом была кутья. На стол покойнику ставили стакан с водой и хлебом, зажигали свечи, которые стояли в тарелке с пшеном. Стакан с водой и хлебом стоял до сорокового дня. Зерно, в котором стояли свечи, разбрасывали в курятнике. «Пока умер, закрывали (зеркала), а так они до сорока дней закрыты. Обмывали. Нанимали старушку, женщину. Она обмывала. Ей заплатят. Воды грели, голову мыла с мылом. Помоет, намылит, смоет и все. Воду выливает в яр, а тряпочку сжигали. Мужчину женщина обмывала. Мужчины не обмывали. С головы. Голову обмоют. Тело начинаю, потом ноги. Ноги связывали, складывали (руки крестом), завязывали. Платочек там, иконку кладут, рукописание. Расстилали клеенку. Сразу он застынет, ничего не оденешь. Рубашку, брюки, трусы, носки, тапочки. Головной убор не одевали. Венчик положили и все. А женщин -платочек или косыночку. Кто что себе припас. Платья одевали, а под платье рубашку, а под рубашку трусы одевают, рейтузы. Чулки одевали и тапки. Чулки до колен надевали. И мужчин опоясывали, и женщину. Пояски были такие. На лавку положат, пока гроб делают. Певчие были, вот они придут и пели молитвы, а одна читала по Псалтырю. Попоют и понесли. Рытельщикам платочки привязывали. Землю бросают. Кто причитывал, а кто нет. Плакали и все. Крест ставили. А потом оттуда приходят, столы накрывают и поминают люди. Девять дней поминали, сорок дней поминали и год. Кутью варили. Паштеты, если пост, постные. Пироги постные пекли. Квас делали с рыбой. Щи горячие, а второе - картошка, паштеты. Пироги делали сладкие. Что у людей было и то делали. Это на сорок дней дают, платочки, конфеты. Когда человек умирает старушечке ложечку и чашечку подадут. Когда поминали, ставили стакан воды, ложечку кладут и кусочек мягкого хлеба. На сорок дней меняют воду, кусочек хлеба. Лампадка горела, а свечку пшеницу насыпали в чашку, и свечки ставили. Кто приходил, свечку приносил, зажигали, ставили. На сорок дней свечи тушат, пшеницу раскидывают курям. Молитвы были, певчие пели» [3]. «Колишки назывались, как тапки, только из материала. Незамужняя белое надявают на нее. Фата надевают. Как девушку под венец» [4]. Некогда богатейшая традиционная песенно-этнографическая культура села Караваинка приходит в упадок. Множество причин повлияло на эту ситуацию. Начался этот процесс еще в 70-е гг. XVIII в., когда казачьи семьи из этих мест были выселены на оборонительную кавказскую черту [7, 96-125]. В годы I мировой войны начала ХХ в., социалистической революции, гражданской войны, коллективизации, расказачивания происходило постепенное разрушение вековых нравственных устоев, хозяйственно-бытового уклада жизни местного населения. Упадок продолжился и в конце прошлого века. И сейчас мы наблюдаем критическую ситуацию: местное население не предпринимает никаких мер к сохранению своей традиционной культуре. Не помогает этому и деятельность местного Дома культуры, который находится в запущенном состоянии.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.