«ГОЛЛАНДСКАЯ БОЛЕЗНЬ» В СВЕТЕ ТЕОРИИ СРАВНИТЕЛЬНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ Чигрин А.Д.

ООО «НИИМоргеофизика-Сервис» Мурманск


Номер: 8-1
Год: 2015
Страницы: 218-229
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Голландская болезнь, невозобновляемые ресурсы, сравнительные преимущества, глобальные дисбалансы, рента, Dutch disease, comparative advantages, exhaustible resources, global imbalances, rent. JEL: F11, Q32

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В работе эффекты, которые принято связывать с "Голландской болезнью" (ГБ), рассматриваются с точки зрения теории сравнительных преимуществ. Показано, что традиционная теория объясняет эффекты, характерные для экспорта сырья более последовательно и адекватно реальности, чем существующая теория ГБ. Обоснована роль ресурсной ренты, как меры ценовых преимуществ и важной составляющей глобальных дисбалансов. Описана антисимметричность влияния рентного экспорта на конкурентоспособность стран-экспортеров и стран-импортеров рентного сырья.

Текст научной статьи

1. Теоретический тупик. «Общий вопрос, на который пытается ответить литература, заключается в том, является ли обладание богатыми запасами ресурсов благом для экономики или наказанием» [2, 520]. Частный вопрос, на который не может ответить экономическая общественность: "Больна ли Россия Голландской Болезнью" (ГБ). Чаще вопрос ставится не прямо, а сводится к практически равнозначному вопросу о позитивном или негативном влиянии роста реального курса рубля (последнее не оспаривается, как и причины явления). Позиции и аргументы сторон, а также состав противоборствующих партий описал в 2002 г. А. Илларионов [10, 19-21]. С тех пор ясности в понимании вопроса не прибавилось. Появились новые работы, обосновывающие как ту [9; 11; 14; 16; 19; 4; 5], так и другую [1; 2,529; 6; 13] позиции. Очередная дискуссия по этому вопросу состоялась на Гайдаровском экономическом форуме 2013. Выводы как и прежде крайне расплывчаты: «экономике России нельзя поставить диагноз «голландская болезнь», но отдельные симптомы этого недуга все же присутствуют» [18]. Практическая политика России за исключением осознания рисков, связанных с волатильностью сырьевых цен, выразившейся в создании стабилизационного фонда, проблему игнорирует. Неопределенность выводов, неспособность ответить на самые общие вопросы, свидетельствует о несоответствии макроэкономической теории ГБ, базирующейся на теореме Рыбчинского и модели стремительно развивающегося сектора (Booming sector model) описываемым явлениям. Разработанная в 70-80-х для Голландии 60-х, она остается основным макроэкономическим инструментом оценки влияния экспорта сырья на экономику. Неадекватность основной теории отразилось в смещении интереса в сторону других теорий, в частности эффекта Балласы-Самуэльсона [6, 12-30], и особенно институционализма. Последний подход, очевидно, не относится к макроэкономике, в связи чем не рассматривается. Между тем, теория, которая позволяет получить ответы на вопросы влияния сырьевого экспорта на развитие не только страны-экспортера, но и страны-импортера сырья, существует. Она была сформулирована около 200 лет назад и называется теорией сравнительных преимуществ. В этой связи возникает вопрос, зачем использовать столь древний аппарат, когда есть значительно более современный? Результатом применения современного факторного анализа уже стала Booming sector model [20, 825-848]. Однако ее результаты и понимание явления явно отличаются от тех, которые дает теория сравнительных преимуществ (ТСП). Если надстроечные теории дают результат существенно отличный от базовой, необходимо проверять насколько корректно они реализуют логику базовой теории. Есть основания полагать, что это не всегда так. Теоремы о факторах выполняются не всегда, и имеют достаточно жесткие ограничения прежде всего по наличию дисбалансов. В то же время, ресурсная рента - атрибут сырьевой экономики - индикатор наличия значительных дисбалансов (о них ниже). Применение факторного анализа уже приводило к серьезным ошибкам, примером которых может служить парадокс Леонтьева. В то же время ТСП значительно менее ограничена условиями. Претензий к ней до сих пор не было. 2. «Голландская болезнь» с точки зрения теории сравнительных преимуществ. Теория ГБ призвана ответить на два основных вопроса: почему открытие месторождений сырья вызывает деиндустриализацию (сокращение отраслей открытого сектора), и почему наблюдается непропорциональный рост сервисного сектора (S-сектора)? На эти вопросы вполне удовлетворительно отвечает классическая теория сравнительных преимуществ, из которой следует неизбежность и полезность сокращения секторов, не имеющих преимуществ (относительно неэффективных). Автор заранее приносит извинения читателям за пространное воспроизведение прописных истин. Оно призвано акцентировать не всеми, похоже, осознаваемые принципиальные противоречия этим истинам сложившегося подхода к проблемам ГБ. Применение классического подхода, рассматривающего ситуацию на уровне натуральных обменов, будет служить верификацией применимости надстроечных теорий. Напомним кратко хрестоматийное рассуждение Рикардо, обосновывающее преимущества свободной торговли. В одной стране по соотношению издержек 1 кг шерсти стоит два литра вина, в другой - три. При переходе к свободной торговле та страна, в которой дешевле производить шерсть, экспортирует шерсть и импортирует вино. Вторая - наоборот. Обе стороны получают выигрыш в виде высвобождающихся в относительно неэффективных отраслях средств (факторов) производства. Но от одного снятия барьеров реальный выигрыш страны не получат. Количество производимых продуктов не изменится. Обоюдная выгода будет получена только тогда, когда относительно неэффективные отрасли сократятся и факторы мигрируют в эффективные отрасли. При этом в период структурной перестройки неизбежно падение производства. Однако, существуют варианты, когда рост более эффективного сектора ограничен. Рассмотрим модельную ситуацию: переход двух стран - назовем их условно Россией и Германией - от автаркии к свободной торговле. В состоянии автаркии Россия вполне и с запасом обеспечена нефтью своих месторождений. Объем добычи определяется внутренним спросом, цена - издержками добычи. Автомобиль внутреннего производства, назовем его условно "Лада", стоит 200т нефти (авто - 300 000 руб, нефть 1500руб/т). Германия обеспечивает свои топливно-энергетические потребности за счет переработки угля и растительного сырья в жидкое топливо и электроэнергию. Автомобиль внутреннего производства, назовем его условно "Opel", близкий по классу к автомобилю "Лада", стоит 10т синтетического аналога нефти. (авто - $15 000, синтетическое топливо - $1500/т ). После открытия границ у жителей Германии появляется возможность вместо того, чтобы покупать 10т топлива по цене автомобиля "Opel", обменять тот же "Opel" в России на 200т нефти. Цена синтетического топлива в Германии падает на порядок. Топливная отрасль терпит убытки и разоряется. Спрос на автомобили, цены и рентабельность радикально растут. Производство расширяется, впитывая рабочую силу и капиталы из разорившейся "топливной" отрасли. В то же время житель России получает возможность вместо покупки автомобиля "Лада" за 200 тон нефти, обменять ту же нефть в Германии на 20 автомобилей "Opel". Цена "Лада" падает на порядок, автомобилестроение терпит убытки и разоряется. Спрос на российскую нефть, цена и рентабельность растут в разы. В результате возникновения сектора со значительными преимуществами остальная часть открытого сектора (О-сектора) теряет конкурентоспособность и экономический смысл. Поскольку издержки на единицу создаваемой стоимости при средних условиях производства существенно выше, чем в сверх рентабельном (рентном) ресурсном секторе (R-секторе), любую продукцию дешевле импортировать в обмен на сырье, чем производить внутри страны. О-сектор проигрывает конкуренцию не внешним конкурентам, а более эффективному R-сектору. Это и есть тот эффект ТСП, который обычно ведет к общему выигрышу. Он же - эффект деиндустриализации вследствие экспорта сырья. Высвободившиеся при разорении О-сектора факторы не найдут применения в R-секторе. Извлечение невоспроизводимых ресурсов подчиняется своим законам [22, 137-175]. Здесь рост добычи чреват падением цен и доходов (разоряющий рост), потерей общей выгоды от владения. Т.е. нецелесообразен экономически. Причиной ценовых преимуществ служит «редкость» - разрыв между спросом и предложением, проистекающий из ограниченности ресурса. Рост предложения сокращает ценовые преимущества, что делает экономический рост на их основе принципиально невозможным. R-сектор вытесняет обрабатывающие отрасли, но обеспечить рост на собственной основе не может. Реализация преимуществ сводится к росту рентабельности (ренты). При этом производство продукции или услуг, которые нельзя импортировать не только не теряет смысла, но получает значительные стимулы. Наличие сектора с аномальной эффективностью существенно увеличивает национальный доход (НД) и реальные доходы населения (РДН). Рост платежеспособного спроса на все товары и услуги, способствует росту цен, рентабельности и инвестиционной привлекательности S-сектора. Поэтому трудовые ресурсы и капиталы мигрируют не в сверх эффективный сырьевой, а в относительно благоприятный S-сектор. Поскольку устойчивый рост на основе R- и О- секторов невозможен, вопрос сводится к тому, возможен ли такой рост на основе S-сектора1? Ответ отрицательный. Большая часть базовых потребностей в современном мире обеспечивается продукцией О-сектора. a) Спрос на услуги возникает после удовлетворения базовых потребностей, т.е. после достижения достаточного уровня доходов, создаваемых другими секторами. b) Большинство отраслей S-сектора использует продукцию О-сектора и без нее функционировать не могут. Примеры - торговля, транспорт, автосервис, связь и т.д. Сокращение производства О-сектора, или сырьевых доходов для ее импорта неизбежно вызовет сокращение оборота S-сектора. c) S-сектор значительно менее капитало-, технолого-, и наукоемок, чем открытый, что ставит его рост в зависимость преимущественно от роста трудозатрат. Возможности накопления других факторов и роста на их основе существенно ниже. Следовательно, экономический рост в рентных экономиках в основном определяется доходами R-сектора (с некоторым мультипликатором). Мы имеем дело со специфическим типом роста - рентным ростом. Рентный рост - разновидность ГБ, когда . В этом ответ, почему у сырьевых доноров в среднем низкие, а иногда и отрицательные темпы роста. Подтверждением этого вывода может служить уровень корреляции ВВП России с нефтяными котировками 98,6%2. Т.о. два из трех основных признаков ГБ - деиндустриализация, и удорожание услуг (продукции S-сектора) объясняются ТСП и не требуют построения отдельной теории ГБ. Рост курса есть естественное следствие изменения пропорций натуральных обменов. В обмен на сырье любые товары можно приобрести значительно дешевле, чем произвести в стране, что, естественно, меняет курс валюты, определяющий пропорции обмена. Эффект, очевидно, инвариантен как для случая открытия границ, так и для открытия месторождения (возникновения сверхрентабельной отрасли в открытой экономике). 3. Рента, как мера и носитель ценовых преимуществ. Теория рассматривает наличие в цене рентной составляющей (платы за ресурсы) как неизбежное условие производства. В литературе как правило говорится о влиянии ренты вообще, из чего можно сделать вывод, что роль ресурсной и традиционной ренты одинаковы. Однако когда мы говорим о современной ресурсной ренте (РР), мы, как правило, имеем в виду несколько иное явление, чем традиционная рента (ТР). Это понятие связано как было замечено выше с "редкостью" - органической неудовлетворимостью спроса, что ставит ее в ряд разновидностей монопольной ренты. РР возникает в силу ограниченности ресурсов, превышения спроса над предложением и олигопольного характера предложения. В отличии от ТР, составляющей несколько процентов от стоимости ресурса, и входящей в издержки в качестве составной части, РР может на порядки превосходить издержки, и быть их частью не может. ТР является формой перераспределения благ внутри страны, тогда как РР существенно изменяет НД, средние РДН и уровень жизни государств, т.е. перераспределяющая блага между государствами. Соответственно, одни страны эту ренту включают в состав НД, а другие из него вычитают. Сказанное позволяет говорить о РР, как о специфическом явлении, отдельном эффекте мировой торговли, порождающем перераспределение благ и изменение условий производства (конкуренции) между странами-экспортерами и странами-импортерами рентных ресурсов (СЭР и СИР). Ресурсной ренте можно дать параллельное рикардианскому3 определение как специфической стоимости, создающейся без затрат и усилий производителя (стоимости4, создаваемой с нулевыми издержками (СНИ). Она генерируется конъюнктурой мирового рынка. Такое определение не противоречит традиционному, но лучше отражает особенности РР. Оно ставит несколько иные акценты, и позволяет более четко обозначить роль РР в международной торговле. C 1999 по 2008г. рента только в нефтегазовом секторе России выросла с 25 до 264 $млрд. [7, 4-24]. Без усилий и издержек производителей был создан дополнительный продукт и получен за него дополнительный доход почти 240 $млрд в год. СНИ составляет существенную часть международной торговли. Рентный товар составляет большую часть экспорта рентных экономик. Поскольку издержки производства рентного сырья часто составляют незначительную часть цены, экспорт рентных экономик состоит преимущественно из ренты - СНИ. Она же составляет существенную часть импорта СИР. Последние оплачивают «воздух» вполне материальными продуктами, созданными посредством усилий и издержек производителей, вычитая равную ренте стоимость из НД. Потребление в СИР и в СЭР при изменении котировок и неизменном натуральном объеме производства изменяется в противоположных направлениях. Изменение уровня РДН означает изменение цены труда и издержек особенно трудоинтенсивных отраслей, из чего следует изменение относительных цен всех факторов. Внутри СЭР РР выступает как показатель разницы в эффективности сырьевой и несырьевой частей национальной экономики, мера ценовых преимуществ. РР - следствие, реализация и материальный носитель сравнительных преимуществ каждого производства (отрасли), основанного на рентном (редком) ресурсе. В этом качестве РР оказывается основой механизма перераспределения благ и, следовательно, издержек как внутри стран, так и между странами. Средства, «возникающие из ничего», повышают или понижают валютные курсы, перемещают между странами огромные товарные массы, изменяют уровень потребления целых народов. Очевидны два относительно независимых механизма реализации преимуществ, воплощенных в РР. Первый - изменение РДН. Последние и, следовательно, стоимость труда в этих странах изменятся в противоположных направлениях. Второй - изменение валютных курсов. Изменение котировок при неизменных физических объемах товара изменяют сопровождающие денежные потоки. За ренту (воздух) СИР отдает, а СЭР получает значительные валютные средства, которые выводятся с рынка одной страны на рынок другой. В результате соотношение спроса и предложения валюты на рынках двух стран меняется в противоположных направлениях, что означает рост курса одной валюты и падение курса другой. Влияние валютных курсов и РДН (цены труда) относительно независимы, действуют различным образом и с разными временными лагами. Изменение валютного курса воздействует практически мгновенно, одновременно на всю экономику, переоценивая все факторы, издержки и продукцию в национальной валюте. Механизм РДН напротив, в основном связан с изменением стоимости L-фактора. Для него характерны существенно большие временные лаги, связанные с тем, что доходы сырьевых компаний и бюджета не сразу преобразуются в РДН. В условиях сбалансированного рынка потребление определяется производством. НД, уровень жизни и, следовательно, стоимость труда определяются его производительностью. РР (стоимость, возникающая из ничего), перераспределенная через государственные и коммерческие каналы СЭР, повышает средний уровень потребления выше, чем позволяет производительность труда в большинстве отраслей, что означает нарушение рыночного баланса, превышение стоимости рабочей силы ее производительности, и, следовательно, падение рентабельности. Что собственно и определяет эффект деиндустриализации, именуемый "Голландской Болезнью". Чем выше норма ренты (сравнительные преимущества), тем выше относительные издержки производства в нерентных отраслях СЭР, и ниже в СИР, тем больше отличаются конкурентные условия для производителей нерентной продукции в СЭР и СИР. Порции ренты от каждой СЭР меняют положение не только внутри страны, но и во многих СИР. Порции рентного сырья от каждой СЭР меняют соотношение спроса и предложения на мировом рынке, цены и норму ренты. Изменение количества ренты в международной торговле смещает цены равновесия товарных и валютных рынков, что изменяет издержки и производительность труда (в стоимостном выражении) в СЭР и в СИР. В результате цены национальных рынков закономерно отличаются от равновесных цен мирового рынка. Сущность и влияние современной РР на экономические отношения, движение товаров и капиталов существенно отличается от традиционной платы за производственные ресурсы. В сущности РР становится причиной и носителем глобальных дисбалансов. 4. Рента и глобальные дисбалансы В отечественной и международной периодике значительное внимание уделяется рискам, связанным с глобальными дисбалансами [15, 69-80]. Этим понятием в узком смысле обозначают характерные для некоторых стран долгосрочные отклонения счета текущих операций и связанным с ними накоплением ЗВР. Внимание к вопросу понятно с точки зрения роли дисбалансов в торговле Китая, США и Европы, изменяющего на глазах экономический вес стран и регионов. Дисбалансы «становятся одним из мощнейших инструментов промышленной политики, защищающей внутренний рынок, стимулирующей экспорт и экономический рост» [15, 72]. Однако в целом данный метод «стимулирования», работает далеко не всегда. В десятку крупнейших стран нетто-экспортёров капитала входят основные экспортеры нефти, в том числе с отрицательными темпами роста[25, 24]. В то же время Турция, Индия и Бразилия, входящие в пятерку крупнейших импортеров капитала, являются одними из наиболее динамично развивающихся стран. Если рассматривать значения в долях ВВП, из 20 первых позиций 15 занимают экспортеры сырья (2008г). Китай занимает 28-е место[25, 25]. «Мощнейший инструмент промышленной политики» не работает. Почему торговые профициты помогают расти одним, и не помогают другим? Почему торговые дефициты одни страны ввергают в рецессию, другим не мешают занимать почетные места в рейтингах роста? Ответ может быть в том, что счет текущих операций - не единственная, а иногда и не основная составляющая глобальных дисбалансов. При цене барреля $50-100, годовом объеме мирового экспорта 2.2 млрд. т. и средней себестоимости экспортной нефти в $6/bbl [12, 32] поток ренты (СНИ) составляет 730-1550 $млрд в год. Суммарный импорт капитала составляет ~1200 $млрд. в год (2011)5. Цифры близкие. Как показано выше, ресурсная рента - невидимый, нерегистрируемый поток - влияет на рыночное равновесие идентично торговым дисбалансам. Импорт ренты равнозначен профициту баланса текущих операций, экспорт - дефициту. Поэтому экспорт ренты будем рассматривать как отрицательный дисбаланс. Изменение цен на нефть, как и устойчивый торговый дисбаланс, ведет к изменению валютного курса, соотношения производства и потребления, смещает точки равновесия рынков и изменяет цены факторов. Суть обоих процессов в переносе значительных товарных или денежных масс с одного рынка на другой. Для получения общей величины диспропорций, необходимо сложить обе составляющие. Экспорт капитала рентными экономиками не превышает объема получаемой ренты, т.к. значительная ее часть служит основой внутреннего потребления. Если вычесть из активных балансов рентных экономик рентный доход (экспорт ренты), суммарные балансы становятся пассивными. Средний профицит текущего баланса Саудовской Аравии за период 2001-2012гг составил 17% ВВП (у Китая менее 5%). Средний уровень ресурсной ренты за тот же период составил около 39% ВВП. Суммарный баланс -21% ВВП (у Китая - +6.5%). У 12 рентных экономик из первой 20-ки крупнейших по отношению к ВВП экспортеров капитала (Алжир, Азербайджан, Бруней, Габон, Кувейт, Ливия, Малайзия, Нигерия, Норвегия, Саудовская Аравия, Туркменистан) среднее сальдо составило +16%, содержание ресурсной ренты в ВВП - 39%, суммарный баланс - -23%6. Т.о. понимание ренты, как глобальные дисбаланса дает параллельное объяснение «проклятию ресурсов». Низкие темпы роста СЭР могут объясняться двумя способами: ценовыми преимуществами R-сектора, делающими бессмысленным производство в других отраслях O-сектора, или глобальными дисбалансами, являющимися выражением тех же ценовых преимуществ, проистекающих в свою очередь из дисбаланса спроса-предложения на сырьевых рынках. Из предложенного подхода следует, что чем ниже норма ренты (выше издержки добычи) и выше профицит счета текущих операций, тем ниже влияние ресурсного экспорта на конкурентоспособность О-сектора. Реальность дает массу примеров именно такого положения. Наибольшую стоимость извлечения имеют месторождения Северного моря, тяжелая нефть и битуминозные пески Канады. Это объясняет сохранение диверсификации Норвегии, Великобритании и Канады. Не все ресурсы вызывают «проклятие». Норвегия являет единственный пример сохранения относительно диверсифицированной экономики при доминировании УВ в экспорте, из чего иногда делается вывод о неподверженности ГБ стран с развитыми институтами [8]. Вывод не верен. Доля экспорта в ВВП Норвегии оставалась неизменной со времени открытия месторождений в Северном море [21, 851]. В совокупности с огромным ростом доли УВ в экспорте это свидетельствует о структурной деградации. Сравнительно низкие темпы деградации объясняются высокой стоимостью добычи (более $17/bbl), активной политикой вывоза РР и жестким протекционизмом. При средней для 90-х цене $18,5 трудно говорить о наличии ренты. Средняя норма ренты в ВВП в 2001-2012 составила 16%, средний профицит текущего баланса - 13%, суммарный дисбаланс -3.3%7. Рядом с -21% у России и Саудовской Аравии8 дисбаланс Норвегии весьма умеренный. Темпы роста за тот же период ~1.6% соответствуют ожиданиям. Некоторые экспортеры сырья одновременно являются и его импортерами. В этом случае импорт ренты компенсирует ее экспорт, и дисбаланс снижается. Например, Голландия - экспортер газа - по сумме нефти и газа является импортером УВ. Если страна экспортирует низкорентное сырье, а импортирует высокорентное, баланс ренты будет негативным. Подтверждением приведенных соображений могут служить соотношения темпов роста и трех балансов: ренты, счетов текущих операций и их суммы для семи стран, приведенные на рисунках 1-3. Были выбраны достаточно значительные страны, с высокими дисбалансами, валюты которых не являются резервными, поскольку последнее может исказить влияние на валютный курс. Импорт ренты рассчитывался по стоимости нетто-импорта нефти без среднемировой стоимости добычи в $6/bbl. Период усреднения - 2001-2012гг (11лет). Рис.1. Соотношение суммарного (рента+счет текущих операций) баланса и темпов роста. Источник: IMF, WEO Database, WB database: World Development Indicators. На графике суммарного баланса (Рис.1) точки по шести странам ложатся близко к линейной зависимости, что в экономической статистике достаточно редко. На графиках соотношений счетов текущих операций и роста, ренты и роста по отдельности (Рис.2, 3) облако точек значительно менее выражает определенную зависимость. Это свидетельствует о том, что соотношение суммы импорта ренты и счета текущих операций значительно точнее определяет стимулы к росту, чем исходные дисбалансы по отдельности. Рис.2. Соотношение баланса счета текущих операций и темпов роста Рис.3. Соотношение импорта ренты и темпов роста Нетрудно заметить: если для Китая основную роль играет дисбаланс счета текущих операций, то для Индии - импорт ренты (нефть составляет около 30% импорта). Норвегия, по отдельным дисбалансам далеко выбивающаяся из диапазона, по суммарному попадает в общую зависимость. Совпадение или компенсация условий у шести стран не служит доказательством универсальности зависимости. Ее следует рассматривать как иллюстрацию наличия таковой при прочих равных условиях. Не следует ожидать, что линейная зависимость от суммарного дисбаланса определит темпы роста для всех стран. Если исходить из линии тренда (Рис. 1), страны, имеющие негативный суммарный дисбаланс ниже -6% должны иметь в основном отрицательные темпы роста вследствие высокой стоимости производства. Примеры такого положения существуют, но правилом не являются. Двузначные темпы роста связаны в основном с тем же негативным дисбалансом (экспортом ренты). Этот факт позволил отрицать наличие макроэкономической причинной связи между «ресурсным экспортом» и падением темпов роста. В действительности в обоих случаях мы имеем дело с ГБ. Рентный рост (описан в гл.2) - разновидность ГБ, когда абсолютный рост R- и S- секторов выше сокращения открытого. Случай достаточно распространенный, поскольку многие экспортеры нефти - страны слаборазвитые, и открытый сектор существует в зачаточном состоянии. Отсутствие индустрии означает невозможность деиндустриализации и ГБ в ее обычном понимании. Основные отличия от нормального роста - экзогенный характер, зависимость от сырьевой конъюнктуры и ограниченность доходами R-сектора. Растут объемы ренты - растет экономика, и наоборот. Различие механизмов роста и торможения СЭР и СИР подтверждается многими данными. В 90-е годы цена на нефть изменялась незначительно, а в 0-е росла высокими темпами. Это определило различие темпов роста СЭР И СИР. Топ 24 экспортеров нефти (24 страны с наибольшим экспортом нефти на единицу ВВП) показал средние темпы роста 2.58 и 5.76 на периодах 93-2001 и 2002-2010 соответственно. Топ 24 экспортеров показал на тех же периодах средние значения в 3.14 и 3.98. Более чем двукратное увеличение темпов роста в период роста цен указывает на то, что возможности роста СЭР в значительной мере связаны с рентным доходом. Анализ данных крупнейших (на единицу ВВП) экспортеров и импортеров нефти за 1995-2010гг. показывает, что влияние дисбалансов на их рост принципиально отличается (рисунки 4-7). Линии тренда на диаграммах рост-дисбаланс имеют у экспортеров и импортеров нефти разный знак. Для импортеров положительная связь роста с импортом ренты выражена даже более отчетливо, чем с экспортом капитала. Это доказывает, что рента - такой же действенный дисбаланс, как и экспорт капитала. Положительная связь с экспортом капитала и импортом нефти означает, что оба дисбаланса повышают благоприятность условий производства. Противоположный характер влияния на экономику экспортеров означает, что для них более важным, чем условия производства, источником роста служат сырьевые доходы. Экспорт капитала означает сокращение внутренних доходов. Кроме того очевидно различие механизмов роста для СЭР и СИР. Такой характер влияния вполне совпадает с концепцией влияния дисбалансов, описанной выше. Топ 24 импортеров нефти (в %ВВП) Топ 24 экспортеров нефти (в %ВВП) Рис.4. Источники здесь и далее [27],[28] Рис.5 Рис.6 Рис.7 С этой точки зрения понятно, почему «экономическое чудо» случается только в странах крайне бедных ресурсами. Нулевой экспорт ренты и зависимость от импорта ресурсов гарантирует пассивный баланс ренты (положительный дисбаланс). Поскольку экспорт-импорт ренты представляет важную составляющую глобальных дисбалансов и зависит от цен на рентное сырье, можно сделать парадоксальный вывод: для СИР высокий уровень цен на сырье выгоден не менее, чем СЭР. Механизм описан в гл.3: рост цен на сырье увеличивает доходы стран-экспортеров, увеличивает спрос с их стороны на экспортную продукцию СИР и снижает внутренний спрос и издержки, увеличивая преимущества СИР (разрыв в стоимости производства). Для проверки этой идеи были прокоррелированы цены на нефть с ВВП (в текущих долларовых ценах) 20-ти случайным образом выбранных стран, объединяет которые только одно - у них нет своей нефти (кроме России). Период анализа 1995-2013гг. Список стран: Армения, Белоруссия, Камбоджа, Китай, Чили, Эстония, Грузия, Индия, Латвия, Гонконг, Монголия, Чехия, Франция, Германия, Венгрия, Польша, Россия, Украина, Швеция, Япония. Корреляция у всех оказалась очень высокой. Только у Японии она оказалась ниже 0.9 - 0.689. Средний показатель остальных составил 0.9610. Уровень зависимости России превышен не был, но у Украины и Грузии отличия в 3-м знаке. Выше зависимость у ближайшего окружения России. Ниже у Западной Европы и ЮВА. Однако в целом различия в единицы процентов несущественны. После этого значение корреляции мирового ВВП с нефтяными котировками в 0.984 (Рис. 4) (0.941 за период 1985-2013) воспринимается как вполне закономерное. Показатель свидетельствует о высокой причинно-следственной связи двух величин. Практически на другие факторы развития остается менее двух процентов. Это свидетельствует о значительной роли РР в экономическом развитии. Рис.8. Среднегодовые цены (взвешенное среднее из трех мировых цен) на нефть и мировой ВВП $трлн. Источник: [27] Как видим, экономический рост СЭР и СИР практически одинаково зависит от цен на нефть (оборота ренты). Между тем с традиционной точки зрения экономическому росту СИР должно способствовать падение цен на сырье. Этот факт объясняется только с точки зрения на ренту, как один из глобальных дисбалансов. Отсутствие влияния на мировой ВВП дисбалансов текущих счетов видимо связано с их взаимной компенсацией. Как отмечалось выше, от наличия обоих дисбалансов каждая из сторон имеет свой выигрыш и свой проигрыш. Неизбежной платой за повышение уровня потребления служит повышение издержек, снижение темпов и качества роста. И наоборот. Однако, с точки зрения мирового роста рентный дисбаланс более полезен. Для СЭР выгоды от роста сырьевых цен очевидны. Выигрыш СИР состоит в том, что увеличение платы за тот же объем ресурсов смещает торговый баланс и реальные доходы в минус, оказывает понижающее давление на курс, повышая конкурентоспособность. Рост доходов СЭР поднимает спрос на импорт из СИР. Часть рентных доходов СЭР вкладываются в различные стабилизационные и накопительные фонды, размещающие средства в СИР. Эти средства повышают предложение и снижают цены на рынках инвестиционных ресурсов, что способствует экономическому росту СИР. РР воспринимается рынками как полноценный продукт и повышает мировой ВВП в текущих ценах. Ситуация парадоксальна: рост дисбаланса по своему выгоден странам, на экономику которых он оказывает антисимметричное влияние. При снижении цен на ресурсы происходит обратный процесс. Падение доходов СЭР сокращает их импорт из СИР. Бюджетные трудности вынуждают СЭР изымать средства из суверенных фондов. Капиталы выводятся из СИР. Сокращение дисбаланса снижает разрыв в стоимости производства. Эти процессы не способствуют росту. Насколько удешевление производства за счет ресурсной составляющей может компенсировать эту тенденцию - предмет отдельного исследования. Обратная причинно-следственная связь: экономический рост вызывает рост спроса и цен на сырье, а кризисы - их падение, представляется маловероятной. Предложение и котировки нефтяного рынка зависят от массы непредсказуемых причин и событий. Представить их однозначной функцией спроса трудно. Кроме того корреляция мирового потребления нефти с котировками высока, но заметно ниже корреляции с ними мирового ВВП (84% против 94% на отрезке 1985-2013гг), что свидетельствует не в пользу данной идеи. 5. Заключение Т.о. ТСП дает деиндустриализации и замедлению роста СЭР удовлетворительное объяснение, принципиально отличное от BSM. Эффект связан не с динамикой предложения или цен факторов, а с величиной преимуществ ресурсного сектора, и действует столько времени, сколько сохраняются преимущества. С точки зрения ТСП деградация открытого сектора закономерна и неизбежна. Кроме того влияние преимуществ обоюдно и антисимметрично, а не относится к отдельному государству. Становится понятной причина столь принципиальных противоречий в результатах применения базовой и надстроечной теорий. Т.к. условием применимости теорем о факторах служит сбалансированность системы, они не могут быть инструментом исследования дисбалансов. Рассмотрение в терминах натуральных обменов, характерное для ТСП более устойчиво в различных условиях. Обозначенный подход позволяет иначе взглянуть на проблему национальной конкурентоспособности. Понятие ввел видный специалист по конкурентоспособности компаний М. Портер[17]. Теоретически понятие НК не имеет смысла. Каждая страна экспортирует те продукты, которые дешевле производить, и импортирует те, которые невозможно или дороже. Не существует стран, не имеющих продукции или услуг, востребованных мировым рынком. Тем не менее, многие правительства относятся к идее всерьез, международные институты рассчитывают индексы НК на основе огромного количества (113 у VEF, 329 у IMD) преимущественно субъективных показателей. Индексы плохо коррелируют между собой и еще хуже с темпами роста. Какую информацию они несут, понять трудно. На бессмысленность понятия обращали внимание видные экономисты [23, 28-44]. Сам Портер признает: «До настоящего времени не существует убедительной теории, объясняющей конкурентоспособность в национальных масштабах» [17, 566]. Однако, с точки зрения ТСП и глобальных дисбалансов понятие уже не выглядит бессмысленным. Поскольку экспорт сырья признаком конкурентоспособности не считается, S-сектор по определению на внешний рынок не выходит, представление о НК связано с О-сектором. С точки зрения ТСП неконкурентоспсобность О-сектора есть неизбежное следствие сверхэффективности (сверрхрентабельности) R-сектора. Чем больше преимущества (рентабельность) R-сектора, тем дешевле при прочих равных должна обмениваться на импорт его продукция для сохранения соотношения цены и качества, тем ниже его эффективность. Эффективные отрасли вытесняют неэффективные. Не было бы R-сектора, был бы эффективен О-сектор. Развитие наукоемких и высокотехнологичных производств в рентных экономиках бесперспективно. С точки зрения дисбалансов экспорт ренты (также как долгосрочный пассив текущего счета) повышает стоимость производства, а импорт ренты его понижает. Следовательно, в СЭР любое производство, кроме рентного, при прочих равных дороже, чем в СИР, и конкурентоспособность О-сектора объективно ниже. Чем больше поток ренты и импорт капитала, тем больше разница стоимости производства и конкурентоспособности СЭР и СИР. Отсюда парадоксальное следствие: с точки зрения конкурентоспособности страны-импортеры сырья не заинтересованы в его экономии. А с точки зрения уровня жизни заинтересованы. Интересы потребления находятся в объективном противоречии с конкурентоспособностью. _ 1Сервисный, как везде, употребляется в смысле “nontradable”. Экспорт и импорт услуг относится к открытому сектору. 2ВВП в текущих долларовых ценах. Цены - Brent. Период 1995-2012гг. Источник: IMF, WEO Database. 3Природная рента представляет собой дополнительную прибыль сверх возмещения «обычных» издержек на оплату труда и капитал, которая служит вознаграждение за обладание редким, но полезным производственным активом. (Д. Рикардо «Принципы», гл. 2, «О земельной ренте».) 4В данном случае уместно говорить о стоимости, поскольку речь идет о товаре, в цене которого издержки могут играть крайне незначительную роль, а механизмы сокращения «ценовых преимуществ» отсутствуют. 5IMF, Global Financial Stability Report. Statistical appendix, October 2012. P. 3. 6Current account - IMF, World Economic Outlook Database, Total natural resources rents (% of GDP) - WB database: World Development Indicators. 7IMF, World Economic Outlook Database (Current account), WB database: World Development Indicators (Total natural resources rents (% of GDP). 8среднее за тот же период. 9В постоянных ценах результат близок к среднему. 10В постоянных ценах в среднем результаты на 1% ниже.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.