УПРАВЛЕНИЕ СТРАХОМ В КОНТЕКСТЕ РИТОРИКИ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Васильченко О.К.

Дальневосточный федеральный университет


Номер: 8-1
Год: 2015
Страницы: 270-272
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

страх, национальная безопасность, человеческая безопасность, общество, государство, fear, homeland security, human security, society, state

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Данная статья посвящена проблеме производства страхов в современном обществе в контексте риторики безопасности. Автор показывает, каким образом происходит целенаправленное формирование страхов, кому и для чего это нужно и как с этим бороться. Статья будет интересна специалистам в области философии, психологии и политологии.

Текст научной статьи

Концепцию безопасности следует признать основной внутренней и внешней политики многих государств. Для этого есть оправдания. Государство нагружено такими обязательствами, выполнение которых связано со многими опасностями (рисками). Но самих опасностей и рисков следует бояться в меру. Преувеличение опасностей (страхов) и для обычного человека, и для государства может обернуться «ступором» действий. Государству преувеличение опасности грозит тем, что оно начинает затрачивать на непродуктивный контроль и перестраховку (как бы чего не вышло!) огромные человеческие, материальные и финансовые ресурсы. В этой связи страх приобретает новое звучание в контексте риторики безопасности. Риторика безопасности часто не отражает реальность, а формирует её. Ведь состояние безопасности является оценочным, оно не существует независимо от человеческого восприятия. Такого рода риторика относится к области технологии управления, за которой стоит технократическое понимание политики как дела профессионалов и чрезмерная фокусировка на экспертах, производящих и навязывающих технократическую интерпретацию безопасности в качестве единственно легитимной. Безопасность - это управление чувством небезопасности, а значит - управление страхом [3, 152]. Спектр страхов, фигурирующих в дискурсе государственной или национальной безопасности, чрезвычайно широк: от страха перед терроризмом до токсичных веществ в китайских игрушках. Как отмечает Ж. Рансьер, государственный аппарат (policia) сначала формирует опасности, а затем выступает в роли силы, способной защитить граждан от различных угроз [4]. Потрясенные страхом люди легко поддаются внушению и соглашаются на любые правительственные меры по урегулированию сложившегося положения, вплоть до ограничения своих прав и свобод. За последние десять лет количество видов деятельности, направленных на обеспечение безопасности увеличилось многократно: техническая, продовольственная, экологическая, финансовая и т.д. Хотя значительная часть таких опасностей действительно имеет место, степень угрозы от них значительно ниже, чем предполагают предпринимаемые для их ликвидации дорогостоящие меры. Узкоспециализированная природа различных видов безопасности стала очень удобным дискуссионным инструментом, позволяющим уклоняться от общественного контроля, так как оппоненты не являются экспертами в данной сфере и не имеют специального образования, чтобы судить о степени угрозы [2]. Национальная безопасность декларируется как комплекс мер, призванных обеспечить целостность государства и защитить его граждан от внешней угрозы. Однако, на практике она трансформируется в поиск и раздувание этих угроз и общественных страхов. С. Бак-Морс пишет, что для легитимации сложившихся отношений господства государству необходим враг, борьба с которым оправдывает введение «чрезвычайного положения», т.е. сворачивание прав и свобод граждан. Чрезвычайное положение легитимирует аресты граждан без суда и следствия, убийства и военные операции без контроля и ответственности, секретность, цензуру, монополию на сбор и распространение информации. Государство пресекает гражданскую активность и требует абсолютную лояльность к своей политике. Критика политики государства отождествляется с предательством национальных интересов. Существует только один контекст, в котором можно понимать происходящее - глобальная война с терроризмом [1, 36-38]. «Страх перед терроризмом является большей проблемой, чем сам терроризм», - утверждает Б. Фридман [7, 78]. По мнению автора, терроризм - это меньшая угроза, чем мы привыкли о ней слышать. Поскольку государство устанавливает цензуру и монополизирует сбор и распространение информации, то до граждан доходит только её отфильтрованная и нагруженная определенными смыслами часть. В результате граждане выбирают выгодную отправителю сообщения стратегию поведения и не пытаются получить информацию из других источников, руководствуясь рациональными принципами. В случае с раздуванием страхов террористической угрозы люди ждут от властей больших мер безопасности, чем того требует здравый смысл. Их страхи легитимируют повышение расходов на оборону и военно-промышленный комплекс. В этом же контексте возникают и разнообразные государственные организации по обеспечению национальной безопасности. Как отмечают исследователи, после теракта 11 сентября, принятого за рубеж «новой эры жесточайшего терроризма», в США был создан Департамент национальной безопасности со множеством управлений, зачастую дублировавших уже имеющиеся, целью которого стала борьба с террористической угрозой. Однако, продолжения «новой эры» не последовало: страшный теракт оказался скорее исключением. Но вопреки здравому смыслу Департамент национальной безопасности не только не ликвидировали за ненадобностью, но и увеличили его бюджет. Теперь для того, чтобы «сохранить себе жизнь» и легитимировать свое существование, организация сама начала раздувать страхи перед терроризмом [7]. Уильям Кларк, пишущий об истории оценки степени риска, заметил, что средневековые европейцы не боялись ведьм до тех пор, пока не создали инквизицию для их выявления [6]. Инквизиция обеспечила работой своих членов, а они оправдывали ее продвижением угрозы ведьм. Институализация охоты повышает страх перед опасностью, на которую охотятся. Стоит отметить, что рациональное зерно в политике национальной безопасности, безусловно, имеется. Современные государства нередко оказываются перед лицом значительных угроз и вынуждены выстраивать защитные барьеры и механизмы, позволяющие минимизировать риски и способствовать сохранению существующего порядка. Однако, удержаться от искушения и отказаться от спекуляций на теме национальной безопасности удается далеко не всегда. Забота о национальной безопасности и ее обеспечение обладают на сегодня наибольшей легитимностью и являются сильнейшим аргументом в любых отношениях субъектов права и политики, что с неизбежностью влечет за собой злоупотребление этими возможностями. По мнению С.Е. Ячина, решить эту проблему могло бы помочь смещение риторики безопасности из области национальной в область человеческой безопасности (human security), тенденцию к чему в последнее время можно наблюдать. такое смещение может способствовать минимизации негативного спекулятивного момента на теме национальной безопасности [8]. Действительно, сегодня проблематика человеческой безопасности приобретает все большую значимость, оттесняя национальную безопасность на задний план. Человек во многом рассматривается как независимая переменная, нуждающаяся в независимом и объективном анализе. Власть отдельного государства над человеком уменьшается, а роль рекомендаций ученых-экспертов о том, как распоряжаться человеческим капиталом, возрастает. Сторонники идеи человеческой безопасности выдвигают ее в качестве вызова традиционному понятию национальной безопасности, настаивая на том, что надлежащим референтом безопасности должно быть лицо, а не государство. Но, хотя концепция человеческой безопасности и создавалась как альтернатива национальной, которая смогла бы преодолеть ее отрицательные моменты, на сегодняшний день она пребывает в основном в сфере политического дискурса и его риторики [5, 49-51].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.