ОБОБЩЕНИЕ КАК СПОСОБ ЭВФЕМИЗАЦИИ В ЯЗЫКЕ СОВРЕМЕННЫХ СМИ Московкина А.В.,Пантелеева Е.А.

Южный федеральный университет


Номер: 4-2
Год: 2016
Страницы: 180-184
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

эвфемизм, обобщение, оценка, десемантизация, euphemism, generalization, evaluation, desemantization

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуется обобщение один из главных способов эвфемизации в текстах современных российских СМИ. При этом обобщение рассматривается как явление, связанное с введением единиц с общим смыслом, родовых понятий вместо видовых.

Текст научной статьи

Понятие «эвфемизм» потребляется в лингвистике давно. Этот термин появился задолго до оформления лингвистики в самостоятельную дисциплину. Термин этот греческого происхождения (ей - "хорошо", phemi - "говорю"), со времен античности он употребляется для обозначения стилистического тропа, используемого с целью «смягчения». В лингвистическом плане эвфемизмы стали изучаться с ХIХ века, когда немецкий лингвист Г. Пауль выделил эвфемизмы в своей широко известной ныне схеме семантических изменений [8, 88]. Работы А. Мейе, исследовавшего табу и эвфемизмы у древних народов, привлекли внимание ученых к этому явлению во второй половине XX века. Интерес к эвфемизмам усилился в связи с распространенностью данного явления в современной речевой деятельности. По данным, приведенным в Современном толково-энциклопедическом словаре, этот термин «был заимствован из западноевропейских языков первоначально в форме эйфемизм» [3, 132]. В словаре литературоведческих терминов дается такое определение эвфемизмов: «Эвфемизм - выражение или слово, вводимое взамен другого, более грубого, вульгарного. Это один из тропов, с помощью которого то или иное явление, принимаемое за неприличное или неприятное, заменяется синонимичными, но смягченными словосочетаниями или словами. С этой целью применяется метафора, перифраза, метонимия» [9, 136]. Однако в толковании понятия эвфемизма разными авторами имеются некоторые расхождения. Распространенно пониманием эвфемизма как «слова или выражения, служащего в определенных условиях для замены таких обозначений, которые представляются говорящему нежелательными, не вполне вежливыми, слишком резкими» [13, 498], как «эмоционально нейтрального слова или выражения, употребляемого вместо синонимичных слов и выражений, представляющихся говорящему неприличными, грубыми, нетактичными» [1, 678], как «замена почему-либо нежелательных, неприятных, а также слишком грубых, резких выражений, - более приемлемыми словами и выражениями» [5, 4]. По мнению В.К. Фаворина, «задача эвфемизмов - прикрывать, вуалировать прямое выражение некоторых мыслей или эмоций» [11, 61]. А Т.Г. Хазагеровым и Л.С. Шириной эвфемизм рассматривается как «разновидность перифразы или плеоназма, состоящая в замене естественного в данном контексте, в данных условиях грубого, резкого, а иногда даже непристойного слова или выражения более мягким, общепринятым по соображениям приличий, замена нейтрального слова или выражения нарочито высокопарным» [12, 79]. Последнее определение отличается тем, что у эвфемизмов выявляется новая функция - придание речи более высокопарного характера, что редко отмечается другими исследователями. Как мы видим, большинство ученых делает акцент на нежелательности упоминания того или иного понятия в речи как главной причине использования эвфемизмов. Кроме того, встречается и более узкое осмысление эвфемизма только как «слова или выражения, заменяющего табуизированные слова» [2, 501]. При таком понимании не всегда устанавливаются факторы, приводящие к табуированию той или иной лексической единицы, лишь указывается на связь эвфемизмов и табу, современные смягчающие наименования трактуются как функциональная противоположность табу. Из приведенных определений видно, что лингвисты единодушны в том, что эвфемизмы служат для замены слов, которые представляются по той или иной причине неприемлемыми. Разногласия же касаются некоторых других вопросов: определения конкретных мотивов табу и эвфемии (социальных или психологических), выделения ведущего критерия эвфемии (косвенности наименования или благозвучности, изысканности формы), стилевой принадлежности (употребления эвфемизмов во всех стилях или только в нейтральном и возвышенном), распространенности (широко распространены или встречаются эпизодически), связи современных запретов с древними табу (тесная связь и преемственность или принципиально разные явления), предметно-понятийных сфер, подвергаемых эвфемизации, используемых языковых средств. Одним из наиболее распространенных в современной публицистике способов эвфемизации является обобщение. Этот способ базируется на расширении объема понятия, когда при употреблении слов с широкой семантикой под указанное наименование может подводиться ряд явлений, большинство из которых не связаны напрямую с негативно оцениваемым денотатом. Генерализация, размывание смыслового содержания приводит к тому, что один из собеседников или адресат сообщения сталкивается со словом, наименованием, за которым может скрываться любое содержание. Чтобы скрыть истинный предмет разговора, сделать негативную оценку менее категоричной, адресант сообщения может прибегнуть к называнию родового термина вместо видового. Гиперо-гипонимические отношения являются «самыми фундаментальными парадигматическими смысловыми отношениями, посредством которых структурирован словарный состав языка» [6, 478]. Функции вуалирования реализуется у родовых наименований в тех случаях, когда в тексте использован исключительно гипероним. Переход же от гиперонима к гипониму приводит к получению дополнительной информации, конкретизации обозначаемого. Эвфемистический эффект, который достигается при использовании родового понятия вместо видового, связан с тем, что всякое родовое понятие имеет в себе несколько видов, из которых некоторые наделены данным отрицательным свойством в меньшей степени, нежели другие виды этого же рода. Поэтому, указывая род вместо вида, мы тем самым как бы оставляем возможность относить данный объект к менее компрометирующему виду, принадлежащих к данному роду. Такие обобщающие наименования используются, в частности, в текстах, связанных со сферой противозаконных действий. Ср.: «Под сиденьем обнаружили три свертка с веществом растительного происхождения [марихуаной]» (Хроника происшествий, канал НТВ, 14.09.2004). Необходимость употребления в репортаже (как и в официальном протоколе) описательного оборота связана с особенностями российского законодательства. До тех пор, пока не оформлен официальный документ о том, что в пакетах было именно наркотическое вещество, ни сотрудники спецслужб, ни журналисты не имеют права давать прямые названия (в данном случае имеет место институциональный запрет). Часто, когда речь идет о наркотических и психотропных веществах, в средствах массовой информации не дается прямых наименований, т.к. они могут считаться пропагандой. Например: «На стене изображение Джоконды с самокруткой, а под кроватью горшки с хорошо известным растением [коноплей]» (Сегодня, канал НТВ, 06.02.2005). Однако необходимо отметить, что родовые наименования вместо видовых используются и в описании других сфер: «Во весь экран голые женские и мужские части тела» (КП, 14.04.2004, стр. 3). Возможны случаи употребления наименований, которые не являются кодифицированными гиперонимами, однако их семантика может включать несколько вариантов действия, один или несколько из которых содержат компоненты значения, подлежащие вуалированию. Ср.: «Надо ответить! Но не силовым путем. А экономическим: бойкотировать их товары, «регулировать» газовую задвижку» (КП, 15.02.2005, стр. 6). В этом тексте глагол «регулировать» употреблен в значении, близком к узуальному, - «направлять развитие, движение чего-либо с целью привести в порядок, в систему» [7, 632]. Однако в данном случае имеется в виду не только и не столько цель приведения поставок газа в систему, сколько механизмы реализации этих поставок, т.е. глагол «регулировать» выступает как родовое понятие для следующих видов: «прекратить поставки», «снизить объемы поставляемого газа», «оставить поставки в тех же объемах», «увеличить объем поставок». Очевидно, что из всего этого спектра действий говорящий предлагал первые два. Однако к этому выводу можно прийти лишь при анализе словесного окружения, и даже тогда целесообразно говорить лишь о косвенном указания на негативные последствия. Употребление слов широкой семантики также является эффективным механизмом эвфемизации. Существует большая группа лексем, способных за счет нечеткости значения, абстрактности семантики обозначать ряд явлений. В первую очередь, используются слова, не содержащие в структуре узуального значения сем негативной оценки. Слово «операция» со значением «совокупность действий или отдельное действие в ряду подобных, связанное с выполнением какой-либо задачи» [10, 533] не предполагает отрицательно оцениваемых последствий, и может в строго номинативной функции, без ориентации на эвфемистическую функцию, например: «Значимым показателем улучшения инвестиционного климата в стране может служить рост объема банковских операций по вкладам населения» (Труд 7, 06.08.2004, стр. 9). Поэтому уместно использование слова операция и с целью вуалирования. «Для успешного проведения операции [убийства Распутина] необходима была тщательная подготовка» (Чисто английское убийство, канал НТВ, 06.02.2005). Значительная группа слов общей семантики связана с обозначением уголовно наказуемых действий, мест лишения свободы и др. Например: «Как чувствуют себя в ваших заведениях знаменитые клиенты [олигархи и другие известные люди, попавшие в тюрьму]?» (КП, 17.02.2005, стр. 2). Такие замены характерны для носителей литературного языка и связаны со стремлением избежать грубых прямых номинаций. Камуфлирование истинной сути явлений в этой сфере происходит за счет переосмысления слов литературного языка, новые значения переводят нейтральные единицы в жаргонные, малопонятные для людей, не принадлежащих к этой ветви субстандарта. Однако возможны случаи, когда частотность употребления таких единиц (в том числе и в средствах массовой информации) делает их понятными для широкого круга говорящих на данном языке. Лексема в одном из своих значений проходит по следующей цепочке единица литературного языка -► жаргонизм, понятный узкому кругу лиц -► слово широкой семантики, служащее целям вуалирования общественно осуждаемых явлений, но понятное большинству носителей языка. Значение таких единиц становится очевидным благодаря контексту, либо за счет экстралингвистических факторов: «Особо доверенным лицам она продавала товар прямо в квартире, а остальным «заказ» выносили на улицу» (КП, 04.12.2004, стр. 6). Смысл, стоящий за вуалирующими единицами раскрывается в заголовке статьи: «Подруги-стоматологи торговали наркотиками». В следующем примере значение слова исполнитель проясняется составом предложения: «А потом исполнитель должен был убрать свидетелей» (Чрезвычайное происшествие, канал НТВ, 06.02.2005). Некоторые слова общей семантики содержат в структуре значения слабые указания на негативный характер стоящего за ними денотата. Это такие слова, как «инцидент», «неприятность», «сложность» (чаще во множественном числе), «проблема» и др. Слова эти близки по смыслу: все они содержат семы, связанные с предметами и явлениями, «вызывающими неудовольствие», «осложняющими обстоятельства, требующими разрешения». Ср.: «Кроме того, у сотрудников областного УБЭП есть информация, что этот инцидент с трудоустройством в местную больницу не единственный [людей брали на работу за взятку]» (КП, 04.12.2004, стр. 6); «Неприятности с американской говядиной значительно повлияли на цены на мясо в Европе и в самих Соединенных Штатах» (Новости, Первый канал, 17.03.2015); «Даже Алан Гринслин, руководитель федеральной резервной системы США, уже открыто заявляет о возможных сложностях, хотя и в свойственной ему крайне уклончивой манере» (КП, 22.06.2004, стр. 8); «В качестве аргумента медики говорят, что если человек приспособился к своей проблеме [инвалидности, отсутствию руки, например] то инвалидность следует снизить» (АиФ, 06.03.2005, стр. 3). Наличие в указанных выше единицах сем, связанных с отрицательной оценкой, не переводит такие наименования в разряд дисфемизмов, так как их обобщающие значения делают негативные оценки менее резкими, чем та, которая подразумевается говорящим. Одним из разрядов слов, широко потребляемых для эвфемизации, являются местоимения. Возможность использования местоимений в качестве эвфемизмов связана с категориальной семантикой этой части речи, вернее, с их смысловой неполнотой, неопределенностью. А.И. Зарецкий заметил: «Остроумно сравнивают иногда отношение местоимения к тому слову, которое оно заменяет, с отношением геометрического тела к физическому. Геометрическое тело в отношении физического обладает редукцией многих признаков» [4, 17]. Именно поэтому местоимения являются распространенным средством эвфемизации. «Когда два взрослых человека решают так общаться - это их право» (Времена, Первый канал, 12.09.2004); «Если актриса отказывается в каких-то таких... интересных сценах сниматься, то можно пригласить дублершу, смонтировать это все, и качество хуже не будет» (Сегодня утром, канал НТВ, 28.02.2005). Однако возможна редукция эвфемистической функции у местоимений: «Он [Янукович] обвинялся в мошенничестве... всякое терпение лопнуло, когда выяснилось, что во власти человек с таким прошлым. И уже бесполезно было объяснять, что тогда речь шла о грехах молодости, давно прощенных и забытых» (Литературная газета, 30.12.2004, стр. 3). Несмотря на то, что субстантивное наименование, характеризующееся отрицательной оценкой, отделено от местоименного заместителя целым рядом предложений его влияние достаточно сильно и приводит к редукции эвфемистической функции местоимения. Генерализация смыслового содержания может достигаться за счет введения слов-определителей с диффузной семантикой, которые лишь косвенно характеризуют явления и действия. «В интернате мы имеем дело со специфическим контингентом: многие побывали в местах лишения свободы» (АиФ, 8.02.2005, стр. 2). Значение слова «специфический» предполагает лишь наличие каких-то особенностей, черт, присущих только данному явлению или человеку, не обязательно негативного свойства. «Сотрудники спецслужб уже прибыли на площадь Независимости, но, по сообщениям корреспондентов, пока воздерживаются от радикальных действий» (Сегодня, канал НТВ, 29.11.2004). В последнем случае за расплывчатой формулировкой скрывается возможность применения силовых методов, естественно, что главная сема определения «радикальный» - «решительный» - гораздо мягче камуфлируемого значения и характеризуется положительной коннотацией. Эвфемистический эффект диффузной семантики определителя может усиливаться за счет сочетания с другими мелиоративными наименованиями, например: «Молодой человек проходил курс лечения в этом специфическом лечебном учреждении [кожно-венерологическом диспансере] после неудачного вхождения во взрослую жизнь» (Чрезвычайное происшествие, канал НТВ, 08.02.2005). Перифраз, служащий основой смягчения во втором случае, усиливает эффект обобщенного вуалирующего наименования и в то же время сам является эвфемистической номинацией. Эвфемистический характер высказывания при использовании обобщения усиливается, если обобщение строится на базе слова с книжной стилистической окраской. «А с Земфирой я говорила вчера. Мы общаемся исключительно как, я не знаю... хорошие подруги - пошло сказать, можно инакомыслия всякие приписать» (КП, 22.06.2003, стр. 17). В данном случае происходит искажение первичного значения «образ мыслей инакомыслящего» [7, 299], т.е. человека, «имеющего несходный с чьим-либо образ мыслей» [7, 299]. Возникшая семантика предполагает «несходный» с действительностью образ мыслей, возможно, содержащий какие-то отрицательно оцениваемые компоненты значения. Т.е. в данном случае мы имеем дело с частичной десемантизацией исходного понятия с сохранением стилистической окраски. Возможна и полная десемантизация, ср.: «Мужчина, лишившись некоторых своих достоинств, сохраняет другие» (КП, 15.10.2004, стр. 15). Абстрактное узуальное значение «положительное качество» [7, 141] полностью редуцируется, уступая место конкретному, однако наименование не переходит в разряд прямых, характеризующихся нейтральной оценкой единиц за счет указания на переносное значение, заключенное в слове «другие», т.е. возможна трактовка указанных единиц как «совокупности высоких моральных качеств» [7, 141]. Слова книжной окраски при использовании в качестве эвфемизмов могут менять характер заключенной в их денотате оценки, являясь смягчающими номинациями лишь в силу ассоциации с исходным значением, ср.: «На выставке представлены восковые фигуры людей с различными отклонениями во внешнем облике. Не испугают ли посетителей, а особенно детей, такие изыски?» (КП, 14.10.2004, стр. 17). Из текста очевидно, что речь идет о физических уродствах, но книжное наименование сохраняет ассоциации с прежним значением «чисто внешнее претенциозное новшество» [7, 223], которое и создает базу для возникновения эвфемистического эффекта. Большое разнообразие моделей, которые служат базой для эвфемизации, и наличие специфических, присущих только данному способу смягчения средств выражения, а также низкая вероятность редукции вуалирующих номинаций делает этот прием одним из наиболее эффективных путей построения эвфемизмов.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.