ОТРАЖЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ В ПЕРЕВОДАХ СКАЗКИ ЛЬЮИСА КЭРРОЛЛА «АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС» Нефёдов И.В.,Чигрина А.В.

Южный федеральный университет


Номер: 6-4
Год: 2016
Страницы: 55-60
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

языковая игра, каламбур, перевод, Кэрролл, Алиса в Стране чудес, language game, pun, translation, Carroll, Alice in Wonderland

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Статья посвящена исследованию языковой игры в сказке, выявлению границы между смыслом и его видимым отсутствием в тексте оригинала и русских вариантах перевода «Алисы в Стране чудес».

Текст научной статьи

В 2015 году исполнилось 150 лет с момента официальной публикации сказки «Приключения Алисы в Стране чудес», однако Л. Кэрролла, автора сказки, по-прежнему помнят благодаря удивительным приключениям маленькой девочки Алисы. Молодой профессор математики Оксфордского университета Чарльз Доджсон (таково было подлинное имя Кэрролла) часто проводил время с тремя девочками Лидделл - дочерьми ректора оксфордского колледжа Крайст-Чёрч - Лориной, Алисой и Эдит. Однажды Чарльз Доджсон и его коллега Робинсон Дакворт с тремя сестрами Лидделл отправились на лодочную прогулку вверх по Темзе. Дети попросили Доджсона рассказать им сказку, а десятилетняя Алиса выразила надежду, что в ней будет много «веселой чепухи». И Доджсон рассказал им сказку о том, что случилось с любознательной девочкой Алисой, оказавшейся под землёй в волшебном мире. Алисе Лидделл так понравилась эта сказка, что она попросила Л.Кэрролла записать для нее истории об Алисе. Доджсон лично записал историю, добавил иллюстрации, вклеил фотографию Алисы на последней странице и подарил «книгу» девочке [3, 527]. В 1865 году книга была опубликована под названием «Приключения Алисы в Стране чудес». Позже Л.Кэрролл написал продолжение приключений Алисы - «Алиса в Зазеркалье» (1871). Обе книги быстро приобрели популярность не только у детей, но и у взрослых, которых привлекал интеллектуальный характер кэрролловского сказочного повествования. Переведённые на многие языки, они и сегодня остаются одними из самых известных книг в мире, вызывающих интерес миллионов людей. Вместе с тем неоспоримым является факт, что у «Алисы» есть не только поклонники, но и те, кто не проникся произведением, иначе - не понял его, что неудивительно, поскольку «Алису» едва ли можно назвать типичной сказкой для детей. «Алиса в Стране чудес» Л.Кэрролла - это произведение в жанре абсурда, в которое сам автор, вероятно, особого смысла не вкладывал, но именно игра слов, набор аллюзий обусловливают устойчивую популярность произведения Кэрролла. Цель данной статьи, - проанализировав языковую игру в сказке, выявить границы между смыслом и его видимым отсутствием в тексте оригинала и русских вариантах перевода «Алисы в Стране чудес». Термин «языковая игра», подразумевающий плюрализм смыслов, был введен в 1945 году австрийским философом и логиком Людвигом Витгенштейном для описания языка как системы конвенциональных правил, в которых участвует говорящий. В отечественном языкознании термин «языковая игра» вошел в широкий научный обиход после публикации одноимённой работы Е. А. Земской, М. В. Китайгородской и Н. Н. Розановой. Как указывается в данной работе, это «те явления, когда говорящий «играет» с формой речи, когда свободное отношение к форме речи получает эстетическое задание, пусть даже самое скромное. Это может быть и незатейливая шутка, и более или менее удачная острота, и каламбур, и разные виды тропов (сравнения, метафоры, перифразы и т. д.)» [9, 172]. Языковая игра основана на нарушении общепринятых языковых и речевых норм, а необычное замечается быстрее и охотнее, чем обычное, и вызывает множество ассоциаций. Совершенно очевидно, что игровые приёмы призваны привлечь внимание читателей к тем или иным темам или микротемам произведения. По мнению некоторых исследователей, существуют две разновидности языковой игры: балагурство, не связанное с передачей речи, и острословие, когда необычная форма выражения способствует актуализации мысли автора и созданию более образной передачи содержания [9, 175]. Таким образом, языковая игра - это особая форма лингвокреативной деятельности писателя, имеющая ассоциативную природу [13, 383]. В сказках Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье» объектом отдельного внимания оказывается и сам по себе язык, который фигурирует в них на правах своего рода «персонажа» [14, 5]. Кэрролл считал, что язык как система «функционирует в рамках заранее оговоренных правил, представляет, подобно логике и математике, утончённое удовольствие от умелой манипуляции его элементами. Усвоение правил требует труда и настойчивости, зато результатом, по мнению Кэрролла, будут очевидные преимущества знатока над непосвящёнными» [1, 129]. В произведениях Кэрролла игра слов во многом определяет характер стиля, и писатель постоянно играет со словами, делая свое произведение одним из самых трудных для перевода, поскольку оно содержит множество острот, аллюзий, каламбуров. Зачастую автор отсылает читателя к реалиям, чертам быта и нравов английского общества, его традициям и фольклору. Тем самым становится очевидно, что данное произведение требует наличия определенного тезауруса у переводчика, а также возможных комментариев и пояснений при переводе. Необходимо также учитывать тот факт, что произведение по-разному воспринимается детьми, для которых важен динамичный и запутанный сюжет, и взрослыми, для которых имеет значение глубинный смысл и лингвистическая составляющая. Как уже было сказано выше, с момента издания произведение неоднократно переводилось на русский язык. В настоящее время «Алиса» также вызывает не меньший интерес переводчиков, задача которых состоит в том, чтобы точно передать как смысл переводимого текста, так и особенности его стиля. Первый перевод на русский язык под крайне русифицированным названием «Соня в Царстве дива» был осуществлен в 1879 году еще при жизни Л.Кэрролла, без указания имён автора и переводчика. Следующий адаптированный перевод появился через 29 лет («Приключения Ани в мiре чудесъ») и был выполнен Матильдой Гранстрем. В том же году был опубликован перевод Александры Рождественской «Приключенiя Алисы въ волшебной стране». В 1923 году под псевдонимом В. Сирин была опубликована версия перевода-пересказа В.Набокова. В 20-х-40-х годах XX века также были опубликованы переводы Анатолия Д’Актиля и Александра Оленича-Гнененко. Широко известными и наиболее удачными, однако не лишенными недостатков, признаны переводы «Алисы», выполненные В. Набоковым, Б. Заходером, Н. Демуровой, Л. Яхниным, Ю. Нестеренко, А. Кононенко, Н. Стариловым. Классическим переводом, сохранившим дух истинно английского национального колорита, считается перевод Н.М. Демуровой. В настоящее время появилось немало новых переводов, с которыми можно познакомиться в Интернете. Следует отметить, что все переводчики стремились использовать языковую игру, причём назначение игры слов в переводе должно было быть таким же, как и в тексте оригинала. Как стилистический прием игра слов служит созданию комического эффекта, выражению отношения автора к высказываемому, к читателю, к речевой характеристике героев. Переводчик Н.М. Демурова в одной из своих статей отмечает: «Можно без преувеличения сказать, что игра с языком, эта, по справедливому замечанию одного из отечественных лингвистов, в высшей степени "философская игра" лежит в самой основе метода Кэрролла. Для переводчика, который должен оперировать категориями иного языка, связанного с совершенно иным кругом образов и ассоциаций, это создает особые трудности» [5, www]. Данный тезис подтверждают ранние переводы «Алисы», в которых переводчики стремились приблизить сказки Кэрролла к русскому читателю-ребенку, меняя не только имена, но и бытовые и исторические реалии, стихи, пародии, приспосабливая их к российским реалиям и адресуя непосредственно детям. Следовательно, в подобного рода ранних переводах вся стилистика оригинала оказывалась видоизмененной и становилась русифицированной на всех уровнях - от очевидного поверхностного до подразумеваемого глубинного. Сама подача материала из типично «кэрролловской», т.е. сюрреалистической, становилась логически стройной, обоснованной и реалистически осмысленной, поскольку нарочито абсурдный стиль автора считался недопустимым или нежелательным [8, 60]. Следует отметить, что основная проблема как теории, так и практики художественного перевода - это верность (точность, адекватность) воспроизведения исходного текста. Борьба между двумя диаметрально противоположными направлениями - точным (дословным) и вольным (творческим) переводом продолжается в течение всего существования межъязыковых контактов. В известной степени она является движущей поступательной силой прогресса в этой области художественного творчества, осуществляемой писателем-переводчиком. Это противоречие существует и по сей день и может быть объяснено тем, что, хотя требование адекватности перевода считается незыблемым, суть этого термина исчерпывающе не определена и толкуется теоретиками переводоведения по-разному. Если подходить к художественному произведению с переводческой точки зрения, то неизбежно приходится выделять два плана, подлежащих передаче в тексте перевода, - общий и единичный. Точный перевод ставит во главу угла передачу общего, поэтому при нем происходит только замена на уровне языковых (словарных) эквивалентов, а то, что тяготеет к единичному, остается непереданным, в ущерб коннотативным оттенкам значения и прочим стилистическим средствам. Вольный же перевод в данном случае оказывается более адекватным. Сохраняя общее, он передает все параметры и характеристики единичного с помощью замен, подстановок и прочих переводческих трансформаций. Это происходит на уровне не языковой, словарной, а речевой, коммуникативной эквивалентности. Переводчик заменяет национальную специфику оригинала спецификой своей языковой среды и добивается тем самым аналогичного воздействия переводного текста на читателя [8, 59]. Учитывая вышесказанное по отношению к переводам «Алисы», мы можем сделать вывод о том, что детям, вероятно, понятнее и ближе будет вольный перевод-пересказ Б. Заходера. Писатель, несмотря на отступления, которых нет в оригинале, приблизил его к тексту Л.Кэрролла за счет атмосферности, шутливости своего собственного стиля. Академический перевод Н.Демуровой, напротив, будет интересен более взрослым читателям, а также исследователям. События в сказке «Алиса в Стране чудес» происходят в подземном волшебном мире, где девочка оказывается во время сна. Контекст сна в сказке создает альтернативную реальность, в которой вопреки здравому смыслу Алиса попадает в абсурдные ситуации, а персонажи, которых она встречает, вызывают у нее недоумение. Можно утверждать, что именно диалог и его лексическое наполнение являются одним из главных инструментом создания нонсенса в «Алисе»: - Выпей вина, - бодро предложил Мартовский Заяц. Алиса посмотрела на стол, но не увидела ни бутылки, ни стаканов. - Я что-то вина не вижу, - сказала она. - Еще бы! Его здесь и нет! - отвечал Мартовский Заяц - Зачем же вы мне его предлагаете? - рассердилась Алиса (перевод Н. Демуровой). Из этого довольно странного разговора, как и из многих других, встречающихся на протяжении всего текста, мы видим, что Алиса и остальные персонажи находятся как бы на разных полюсах, поскольку то, что понятно им, не понятно Алисе. Эффект абсурда возникает благодаря использованию словесного ряда Алиса-вино-бутылка-стаканы. Эти слова связаны с употреблением алкоголя, что для русского читателя само по себе абсурдно: маленькой девочке предлагается выпить спиртное. Эта ситуация доводится до полного абсурда двумя противоречащими репликами Мартовского Зайца: «Выпей вина». - «Его здесь нет». Соединяя несоединимое, Кэрролл в приведённом выше диалоге создаёт шутливо-философский парадокс (вино можно пить девочке, вино есть - вино нельзя пить, его нет). Подобная игра слов делает художественный текст более образным и выразительным. Следует отметить, что в сказках Кэрролла многие парадоксы и шутки чрезвычайно сложны и разнообразны. Они адресованы английским читателям другого века: для того чтобы по достоинству оценить своеобразие «Алисы», нужно знать многое из того, что находится за её пределами. «Более того, некоторые из шуток Кэрролла были понятны лишь тем, кто жил в Оксфорде; другие предназначались еще более узкому кругу - одним лишь прелестным дочерям ректора Лидделла», - отмечает известный американский математик и писатель, комментатор Л.Кэрролла М. Гарднер [2, www]. Таковыми являются персонажи второй главы (“The Pool of Tears”), где в море слез плавают удивительные птицы: Duck, Dodo, Lory, Eaglet. Попугайчик Лори изображал старшую сестру семейства Лидделл - Лорину («Я старше, чем ты, и лучше знаю, что к чему!»), орленок Эд - младшую Лидделл - Эдит («Говорите по-человечески. Я и половины этих слов не знаю! Да и сами вы, по-моему, их не понимаете»), а слова Орленка обращены к нелепой птице Додо, в лице которой автор изобразил себя. Под личиной Робина Гуся выведен пятый участник знаменитой лодочной прогулки - приятель и коллега Доджсона - Робинсон Дакворт. Далее Гарднер пишет: «Следует также помнить, что многие эпизоды и персонажи в “Алисе” порождены каламбурами или другими лингвистическими шутками; они были бы совсем иными, пишет Кэрролл, к примеру, по-французски» [2, www]. Таким образом, одну из трудностей при переводе «Алисы в Стране чудес» представляет передача имен персонажей и названий реалий оригинала. Данная ситуация связана с передачей аллюзивной информации, которая возникает, когда говорящий организует контекст с таким расчетом, чтобы используемое слово, словосочетание или фразеологический оборот намекали на тот или иной языковой, литературный или социальный факт. Возникающая в сознании читателя или слушателя ассоциация составляет содержание аллюзивной информации. Если аллюзия не несет никакой информации для реципиента, то ее употребление теряет смысл. Примером служат знаменитый Чеширский Кот1 и герои «Безумного чаепития» Шляпник и Заяц. - Скажите, пожалуйста, почему ваш Кот так улыбается? - робко произнесла Алиса. Она знала, что ей не следует заговаривать первой, но не могла удержаться. - Потому, - сказала Герцогиня. - Это Чеширский Кот - вот почему! (перевод Н. Демуровой). Во времена Кэрролла часто говорили: «улыбается как чеширский кот», т.е. загадочно и странно. Следовательно, слушателям и читателям сказки было понятно это сравнение, в то время как у русскоязычного читателя вряд ли имелись подобные фоновые знания. Загадка происхождения улыбающегося Чеширского Кота, способного постепенно исчезать, оставляя лишь улыбку, породила множество теорий, однако почти доподлинно известно, что Л. Кэрролл не был создателем фразы «улыбаться, как чеширский кот» (“to grin like a Cheshire cat”). Первоначальное значение этой фразы не знакомо русским читателям, поэтому её содержание без опоры на английскую поговорку воспринимается просто как нечто весьма странное и необычное, как и сам Кот. Герои «Безумного чаепития» - Шляпник (в переводе Н. Демуровой - Болванщик) и Заяц - это персонажи английских идиом, не имеющих аналогов в русском языке: “as mad as a hatter” и “as mad as a March hare”. В переводе на русский язык эти идиомы означают «безумный, как шляпник», «безумный, как мартовский заяц». Поговорка о шляпнике связана с тем, что в XIX веке при изготовлении фетра для шляп использовалась ртуть, хроническое отравление которой вызывает психические расстройства, а сумасшествие мартовских зайцев объясняется брачным периодом, наступающим весной. С другой стороны, из комментариев Гарднера мы узнаем, что есть все основания полагать, что, работая над Шляпником, первый иллюстратор «Алисы» Тенниел воспользовался предложением Кэрролла взять за модель некого Теофилиуса Картера, чудаковатого торговца мебелью, жившего неподалеку от Оксфорда. Его прозвали Безумным Шляпником - отчасти из-за того, что он всегда носил цилиндр, отчасти из-за эксцентричных идей. Изобретенная им «кровать-будильник», которая будила спящего, сбрасывая его в нужную минуту на пол, помогает понять, почему Шляпника у Кэрролла так волнует мысль о времени и о том, как разбудить Мышь-Соню. Нельзя не заметить, что в этом эпизоде много предметов, напоминающих о профессии Картера (стол, кресло, конторка) [4, 547]. Так или иначе, а русскому читателю вряд ли известна данная информация. Таким образом, аллюзивная языковая игра имеет определенный смысл и достигает своего эффекта, вызывая улыбку, смех или ироническое отношение к объекту речи, если соблюдаются необходимые условия игры. В переводе Н. Демуровой Шляпник - это Болванщик, вследствие чего возникает ассоциация с болваном (дураком). Таким образом, и у Кэрролла герой имеет умственные и психические отклонения, и в русском переводе герой не вполне адекватен. Наряду с трудностью перевода имен собственных, существует проблема с определением пола кэрролловских персонажей. Исследователь И.В. Денисова выделяет в произведении четыре персонажа мужского пола, при переводе имён которых на русский язык получился гендерный сдвиг: Mouse, Caterpillar, Dormouse, Mock Turtle [7, www]. Пример Гусеницы, курящей кальян, доказывает, что гендерный сдвиг может привести к неверному восприятию, к созданию семантической ситуации, отсутствующей в оригинале. Курение кальяна в викторианскую эпоху было присуще мужчинам, поэтому смещение гендерного стереотипа (женский персонаж, курящий кальян) вызывает недоумение и порождает неадекватный перевод. В оригинале видно, что Caterpillar - существо мужского рода, чему способствует гендерная маркированность лексики, относящейся к данному персонажу (обращение «sir» и наличие кальяна). Переводчики Н.М. Демурова, Н.И. Старилов, В В. Набоков, Ю.Л. Нестеренко перевели дословно: Гусеница (и Сороконожка у переводчика А. Кононенко), и в этом случае произошел гендерный сдвиг, породивший неадекватное восприятие текста. С другой стороны, переводчики-пересказчики Б.В. Заходер, А.А. Щербаков и М.С. Блехман нашли решение этой проблемы, сохранив пол данного персонажа и подобрав не менее точные по смыслу варианты: Червяк (у Б.В. Заходера), Шелкопряд (у А.А. Щербакова) и Мудрый гусениц (у М.С. Блехмана). Таким образом, при помощи трансформаций генерализации (Червяк - в бытовом употреблении обобщённое название беспозвоночного животного, которое передвигается, изгибая свое длинное тело), конкретизации (Шелкопряд - бабочка, гусеница которой вьёт коконы, из которых изготавливается шёлк) и рода (Мудрый гусениц) решена проблема адекватного гендерно-корректного перевода. Отдельного рассмотрения и анализа требуют многочисленные каламбуры, которыми изобилует текст оригинала: -Учителем у нас был старик Черепаха. Мы его звали Спрутиком, потому что он всегда ходил с прутиком, - ответил сердито Черепаха Квази. - Ты не очень-то догадлива! … -И надо вам сказать, что эти три сестрички жили припиваючи … -Припеваючи? - переспросила Алиса. - пели? -Не пели, а пили, -ответила Соня. Каламбур является разновидностью языковой игры, имеющей установку на комический эффект. Каламбуры бывают разных типов: полисемические, омонимические, антонимические и паронимические [12, 150]. В сказке Кэрролла «Алиса в стране чудес» часто используются паронимические каламбуры, основанные на столкновении парономазов, слов созвучных, но не однокоренных, а следовательно, и не имеющих ничего общего в смысловой структуре. Сравним один из оригинальных текстов с каламбуром и его перевод Н. Демуровой: And here Alice began to get rather sleepy, and went on saying to herself, in a dreamy sort of way, “Do cats eat bats? Do cats eat bats?” and sometimes, “Do bats eat cats?” for, you see, as she couldn’t answer either question, it didn’t much matter which way she put it … Тут Алиса почувствовала, что глаза у неё слипаются. Она сонно бормотала: -Едят ли кошки мошек? Едят ли кошки мошек? Иногда у неё получалось: -Едят ли мошки кошек? Алиса не знала ответа ни на первый, ни на второй вопрос, и потому ей было всё равно, как сказать. Она чувствовала, что засыпает… В оригинале каламбур строится на рифмующихся парономазах cats (кошки) и bats (летучие мыши), которые в тексте меняются местами и таким образом создаётся языковая игра, которая характерна для нонсенсов Кэрролла. В русском языке слова кошки и летучие мыши не созвучны и не рифмуются, и переводчик Н. Демурова использовала парономазы кошки - мошки, которые также меняются в тексте местами. Вследствие этого в тексте возникает юмористический эффект, вызванный неожиданностью и несообразностью высказываний («Едят ли кошки мошек», «Едят ли мошки кошек»). Как английский, так и русский каламбуры выполняют здесь, на наш взгляд, и сатирическую функцию. Они высмеивают пустое философствование: Алиса не приемлет бессмысленных вопросов, на которые невозможно, да и не нужно давать ответы. Несомненно, произведение «Алиса в Стране чудес» уникально и не теряет своей популярности и по сей день, а сюжет и персонажи знакомы каждому, даже тем, кто по какой-либо причине не читал сказку. Однако текст оригинала является сложным и неоднозначным. Языковая игра, которая лежит в основе сказки «Алиса в Стране чудес», позволила Кэрроллу, а затем и писателям-переводчикам создать множество абсурдных ситуаций, имеющих философский подтекст, и передать национальное своеобразие его эксцентричных нонсенсов. Анализируя существующие варианты перевода «Алисы в Стране чудес» и учитывая тот факт, что эта сказка переведена на десятки языков (причем в рамках одного языка - самыми различными переводчиками), можно констатировать, что единого принципиального подхода к ее передаче (переводу, пересказу) не существует. Очевидно, что одной из труднейших задач при переводе сказки Кэрролла является передача имен персонажей и названий реалий оригинала. Большинство из них являются «говорящими», то есть за ними скрываются те или иные культурные реалии, аллюзии, литературные ассоциации, юмористические подстановки и прочие стилистически окрашенные элементы, придающие всему произведению его неповторимое своеобразие. Видоизменение имен, как собственных, так и нарицательных, при переводе этой сказки играет первостепенную роль и представляет собой задачу, весьма нелегкую для решения. К тому же это решение, в свою очередь, допускает многочисленные варианты в зависимости от подхода, избранного самим переводчиком. Использование соответствующих переводческих трансформаций не только предполагает, но и неизбежно влечет за собой воссоздание в тексте языковой игры для перевода культурных реалий и литературных аллюзий, способных произвести на читателя аналогичный или сходный эффект по сравнению с воздействием оригинала. В заключение следует отметить, что выделить какой-то один единственно точный и совершенный перевод «Алисы в Стране чудес» невозможно, так как само произведение многогранно и неоднозначно, и каждый переводчик, соревнуясь с автором и проявляя изобретательность, раскрывает его по-своему. Загадочный «феномен Кэрролла» (Демурова) продолжает и по сей день привлекать к себе внимание переводчиков и философов, физиков и математиков, а также многочисленных чудаков и эксцентриков всего мира. _ 1Чеширский (кот) -от названия графства, где родился Кэрролл.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.