КРИТИКА КОНЦЕПЦИЙ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ РОССИИ Султыгова А.А.

Московский автомобильно-дорожный государственный технический университет (МАДИ)


Номер: 2-4
Год: 2017
Страницы: 49-53
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

мейнстрим, доктрина, «ловушка неразвития», олигархически-компрадорская собственность, mainstream doctrine, "the trap of non-development", the oligarchic-comprador property

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматриваются взгляды представителей различных экономических школ, на которые опираются либералы и государственники при обосновании ими новой концепции неоиндустриализации России. Сделан вывод, что для российской экономки нужны иные конструкции эффективного государственного участия в экономике, способные дать более высокую, чем теперь производительность труда.

Текст научной статьи

Российские экономисты, относящиеся к разным мировоззренческим школам, сходятся во мнение о том, что действующая модель капитализма, не устраивает никого: ни либералов, ни государственников. Так, либералы, «признавая Россию пока еще великой державой, т.е. «устойчиво и направлено влияющей на выбор»» предрекают «утерю статуса великой державы и откат ее на позиции региональной державы, стоящей в стороне от мировых событий» [1, 131-132; 2, 102-105; 21]. Что же касается мнения государственников то они «... по сути своей доктрины не могут смириться с такой либертарианской трактовкой исторической перспективы для России» [1, 132; 2, 102-105]. При этом либералы критикуют экономическую модель капитализма России «из-за падения темпов роста, вызванного якобы внешними факторами», а «нелибералы» «отвергают ее в принципе, т.к. считают, что данная модель превратила Россию в сырьевой придаток развитых стран ...» [1, 132; 2, 102-105; 19; 20]. Проблему превышения темпа экономического роста России над темпом роста развитых стран [3, 133; 4, 19-20; 22; 23] либералы предлагают решать «без топтания на месте и раскачки, чтобы придать стране динамическое ускорение...» настаивая при этом «на замедленном движении, позволяющем готовить общество к переменам...». Однако позиция либералов в данном вопросе однозначно слабая. Не стоит забывать, что, не смотря на то, что «последствия мирового экономического кризиса негативно повлияли на экономику развитых стран, чьи темпы роста значительно снизились, они, тем не менее, все же выше российских темпов» [2, 103; 24; 25]. Поэтому «... чтобы превысить темпы роста развитых стран им надо сначала догнать по этому критерию, а потом перегнать. Это значит, что скорость роста российской экономики должна быть заметно выше, чем в развитых странах [3, 133; 2, 103], а... чтобы наверстать отставание России производительность труда у нас должна прирастать в 3-4 раза больше, чем в США [5, 40, 48; 2, 103]. В противном случае новая модель, как и нынешняя, будет всего лишь догоняющей со всеми вытекающими для страны последствиями» [3, 133; 6, 169; 2, 103]. Государственники считают, что «локомотивом планомерного рывка в великое будущее должно стать российское государство, чья природа, ... совсем не имеет значения для осуществления их плана неоиндустриализации» [2, 103]. Такой нигилизм аргументируется отсутствием на вооружении государственников адекватной теоретической базы, которая придавала бы их концепции целостный и законченный вид [7, 106-109; 8, 63-67; 9, 12-26]. Подтверждением этому служат мнения различных экономистов, которые обсуждаются как в среде либералов, так и на страницах «прогосударственных» журналов. В частности, по мнению Ю. Петрова идейная борьба с либералами-неоклассиками осложняется «…рядом обстоятельств, а именно: «а) огромная объективная сложность задачи выработки системной и эффективной концепции вывода России из «ловушки неразвития»; б) отсутствие столь же математически изящной как теория общего равновесия, теории государственного регулирования экономики…» [10, 38]. Ему вторят М. Гельвановский и А. Захаров, которые считают, что «пресловутая «либеральная» доктрина не воспринята, а ее альтернатива отсутствует» [11, 56]. Конечно, можно еще согласиться с тем, что «альтернатива отсутствует», а вот утверждать, что «либеральная доктрина не воспринята», то это вызывает некоторые сомнения. «Если говорить об отношении большинства россиян к либеральной доктрине, то да - она не воспринята. Но если речь идет о нашем правительстве, то либеральная доктрина не только воспринята им - она стала его единственной теоретической конструкцией» [2, 103]. То, что «…России нужна новая теоретическая платформа…, которая определяет должную роль, меру, формы и направления государственного участия в экономике…» также считают многие экономисты. В их числе О. Сухарев и В. Дасковский с В. Кисилевым [12, 37]. В частности, О. Сухарев слабо разработанность в современной альтернативной неоклассике теоретической доктрины экономической системы России объясняет тем, что «по мере ее «деградации»… деструктивным процессам подвергалась отечественная экономическая наука. Основные направления ее негативного состояния… сводились к следующему: во-первых, …обесценение успешного советского опыта, национальных черт, необходимого критицизма, возведение в кумиры идеологии «мейнстрима», во-вторых, разделение научного сообщества России на две большие группы - условно «рыночников» и «государственников», отторгающихся от власти и принятия решений [13, 45; 14, 110-113]. Между тем «функции государства, степень его участия в этом процессе [т.е. вмешательства в экономику - авт.] все еще четко не определены, например, по вопросу об уровне государственного участия и регулирования хозяйственной деятельности» [15, 28]. Однако в этой связи вызывает интерес тот факт, что идеолог неоиндустриализации С. Губанов имеет другую точку зрения в вопросе о том, есть или нет в России альтернатива «мейнстриму». По его мнению «неоклассика… находится даже не на обочине, а вообще за пределами экономической науки», а «истина в том, что неоиндустриализация суть не доктрина, а логически целостная парадигма современного социально-экономического развития, верная для всех без исключения стран мира, а не только России» [16, 21-25]. «В отличие от своих единомышленников, утверждающих, что в мире, включая Россию, не выработана еще альтернатива неоклассике, С. Губанов, напротив, уверяет, что альтернатива есть и не просто в виде доктрины, а в качестве «целостной парадигмы» и называется она «неоиндустриализация»» ... Всякие возможные сомнения по поводу того, есть или нет альтернатива неоклассике, С. Губанов развеял изящно - он просто «умножил» на ноль «мейнстрим»: нет такой науки вообще, и все тут, она вынесена «за пределы экономической науки»... Теперь разговоры об альтернативной теории можно прекратить, т.к. осталась единственная безальтернативная, имеющая всемирно-историческое значение «парадигма неоиндустриализации» [2, 105]. Небезупречно и другое утверждение С. Губанова о том, что неоинду-стриализация «суть не доктрина, а логически целостная парадигма» [16, 21-25]. Если верить С. Губанову, то неоиндустриализация - это не доктрина, т.е. не учение, не наука, не теория, не принцип, а нечто большее - логически «целостная парадигма». Заметим попутно, что понятие «парадигма» изначально предполагает наличие логичности и целостности как ее неотъемлемых свойств. В противном случае - это знания, оторванные от жизни, основывающиеся на отвлеченных рассуждениях, не подтверждаемые опытом, т.е. схоластика. Парадигма - это модель, образец, совокупность фундаментальных научных установок, которая разделяется большинством членов сообщества. Сравнивая теперь эти два понятия трудно не заметить, что понятие «доктрина» шире, глубже понятия «парадигма». Доктрина, в отличие от парадигмы есть чистая теория и не нуждается в признании со стороны большинства научного сообщества, а парадигма нуждается в таком признании. С. Губанов, утверждая, что неоиндустриализация не доктрина, а парадигма допускает непроизвольно три ошибки. Во-первых, свою парадигму «верную для всего мира» он ставит в зависимость от изменчиво субъективного мнения большинства научного сообщества. Получается абсурд - истина устанавливается большинством голосов. Во-вторых, по факту С. Губанов выдает желаемое за действительное, т.к. неоиндустриальная парадигма не разделяется большинством научного сообщества. Допустим мы, вслед за С. Губановым, выбросили «мейнстрим» и его сторонников за пределы экономической науки, но большинства ученых голосов необходимого для статуса парадигмы все равно не получим, т.к. даже среди единомышленников С. Губанова нет единства. Одни утверждают, что «мейнстрим» жив, здоров и что альтернативы ему пока нет, а «основоположник» убежден, что неоклассика не наука вообще, а стало быть, нечего с ней считаться. В-третьих, парадигма есть пример, образец, модель, т.е. совокупность апробированных идей, идей воплощенных в конкретную или идеально-абстрактную модель какого-либо строя. В действительности парадигма неоиндустриализации в качестве модели, образца нигде не реализована (разве что в воображении государственников). Да, была когда то советская модель индустриализации, которую разными оговорками можно было бы принять за образец, но не в демократической стране буржуазного типа. Советскую экономическую модель не примелет и сам С. Губанов, называя ее «псевдосоциализмом», который «рухнул именно потому, что явил неспособность подняться на высоты производительности труда и качества жизни трудящихся» [16, 9; 1, 130-133]. Не подходит для целей российской неоиндустриализации и кейнсианская теория. Неоиндустриализация предполагает прямое участие государства-собственника, в экономике, а в теории Дж. М. Кейнса государственное участие в экономике сводится главным образом к косвенному регулированию экономики через бюджетную политику, призванную обеспечить оптимальный уровень занятости и денежного предложения. К тому же в теории Дж. М. Кейнса присутствует государство западного типа, а это совсем не то же самое, что российское государство «в парадигме неоиндустриализации». В России государство имеет почти сакральный смысл, а на Западе оно является лишь одним из общественных институтов, участвующих в непрямом регулировании экономической жизни [17; 18, 91-94; 26; 27]. Таким образом, ни теория социализма советского типа, ни кейнсианская теория, ни неоклассическая теория не могут стать «совокупностью фундаментальных научных установок», лежащих в основе «парадигмы неоиндустриализации» и признаваемых большинством научного сообщества[28; 29; 31]. Иные теоретические конструкции эффективного государственного участия в экономике, дающие новую, более высокую, чем теперь производительность труда, государственники не называют.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.