ВАВИЛОНСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ: АКТУАЛЬНЫЕ СМЫСЛЫ Орлова Н.М.

Саратовский государственный университет им. Н.Г.Чернышевского


Номер: 4-4
Год: 2017
Страницы: 34-36
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Вавилон, прецедентная ситуация, Денис Гуцко, Babel, precedent situation, Denis Gutsko

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье анализируются прецедентные возможности библейского текста на примере ситуации «Вавилонское столпотворение» в прозе Д. Гуцко.

Текст научной статьи

В кругу прецедентных феноменов библейского истока, рассмотренных ранее [3; 6 и др.] особое место занимают имена, высказывания и ситуации, отсылающие к событиям, происходившим в Вавилоне. В когнитивной картине мира носителей русского языка это прежде всего наименование самого населенного пункта, древнего города в Месопотамии; павший Вавилон «сделался ужасом между народами» (Иер. 51.41). В Библии Вавилон в иносказательном смысле означает царство антихриста [2, 254-257]. Сигналами библейского текста служат также варианты высказывания «вавилонское столпотворение»: вавилонская башня, вавилонское смешение языков; метоним Вавилон); вавилонский плач (тоска), вавилонская блудница. Последний феномен в силу своего книжного характера и невысокой употребительности не стал именем концепта и вошел в концептополе «женщина легкого поведения»; серьезной смысловой эволюции подверглись концепты «вавилонское столпотворение» и «вавилонский плач». Этот процесс заключается не только и не столько в генерации новых смысловых квантов и экспликации новых смыслов [5], сколько в когнитивной контаминации разных прецедентных высказываний (ПВ) и разных прецедентных ситуаций (ПС) в сознании носителей языка. Актуализация смыслов, связанных с «вавилонским языков смешением», предсказуема в современной ситуации России и бывших союзных республик. Разноязычие как инакость, чуждость, чуже-родность, создающее конфликты, непонимание и неприязнь, коррелирует с ситуаций Библии. Одним из авторов, для которого ПС приобрела особый смысл, была спроецирована на личную и творческую судьбу, является Денис Гуцко. С распадом Союза немало граждан многонациональной страны, в их числе Гуцко, оказались жителями зарубежья. В народах, населявших «Вавилон», проснулась ненависть к чужаку, которая представляется писателю «чумой»; он пытается осмыслить, как после распада нового Вавилона «русскому с грузинским акцентом» жить на исторической родине. Книга «Русскоговорящий» объединила роман «Без пути-следа» и повесть «Там, при реках Вавилона» [1]. Герой, русский юноша, выросший в Грузии, проходит службу в Советской Армии; солдатские будни прерваны отправкой в зону армяно-азербайджанского конфликта. Демобилизовавшись, он не может обрести национальной идентичности в России, испытывает трудности с получением гражданства, терпит неудачи в семейной жизни: теряет семью, увезенную на Запад более удачливым «вавилонцем», шведом русского происхождения. Такова сюжетная канва дилогии. В романе «Без пути-следа» экспликация концепта «Вавилон» демонстрирует его традиционную отнесенность к ПС «Вавилонское столпотворение». Вербализация осуществляется, с одной стороны указаниями на акцент, наименованием национальностей (грузин, цыган, армянин, немец, узбек, еврейка, грузинский казак как национальная самоидентификация), этнических и расовых групп, религиозной конфесии (мулатка, растянул пальцами глаза, изображая узбека; молокане, католикос), натурфактов и артефактов - сигналов национальных культур (Мерани, Бараташвили, Тбилиси, Кура), а с другой - текстовой экспликацией полей «агрессия», «ненависть», «непонимание». Ср. воспоминания о событиях в Грузии: «Русские оккупанты, убирайтесь в Россию!» Молодой священник <> через мегафон огласил обращение католикоса: «Кто убьет грузина, будет вечно гореть в аду» - и переживаемое им на исторической родине: - Я ему не по душе, - подумал Митя, - может, опять акцент? <…> Грузинский акцент <…> не раз подводил Митю с незнакомыми людьми. Обычно он предпочитал не пить с незнакомыми: пугаются, всматриваются - тип с рязанской физиономией вдруг начинает не туда втыкать ударения, нормальные русские слова пускает танцевать лезгинку <>. К Мите подошел парень со свастикой на обеих кистях и с чувством ударил в подбородок. Наблюдается также варьирование смыслов ситуации и ключевого концепта. Хаос Вавилона вызывает у героя оцепенение, беспомощность, желание уединиться, погрузиться в чтение, наблюдать за происходящим со стороны - аллюзия на образ другой башни, генетически связанной с Библейским текстом (Песнь песней, 7:4.) и обогащенной смыслами в русской и европейской культуре, башню из слоновой кости, Turris eburnea. В повести «Там, при реках Вавилона» значимость прецедентных отсылок библейского истока еще выше, что подчеркнуто заголовком, абсолютно сильным текстообразующим элементом. В тексте находим упоминавшуюся «прецедентную контаминацию», соединения в когнитивной картине мира прецедентных импульсов двух ситуаций. В первую очередь, это обычная для носителей языка в целом отсылка к ПС «Вавилонское столпотворение», усиленная сюжетом конфликта, который увиден глазами солдата советской армии, проходящего срочную службу в «милитарном районе» [8, с. 226], «русского с грузинским акцентом» - героя, уже знакомого по роману «Без пути-следа». Поле «смешение языков», генерированное ПС «Вавилонское столпотворение», имеет существенное сходство с экспликацией этого концепта, рассмотренной выше; таково навязчивое упоминание об акценте главного героя, речевой особенности, которая не проходит мимо внимания всех персонажей, присутствует в драматических контекстах и вербализует один из самых важных концептов постсоветского пространства - «лицо иной национальности»: - Черт! Такой акцент у тебя! <> Мите, говорящему по-русски с акцентом, и самому перепадает этой необъяснимой нелюбви - нелюбви вообще, в принципе, жестокой и раздражительной, как подслеповатый снайпер <…>. Он грузинский русский.<…>Многим противны такие, как он, русские с акцентом <…>. Так инвертируется на новом витке истории ситуация, в которую попали предки Мити, осевшие в Грузии. Когнитивная матрица ситуации «Вавилонская столпотворение» обогащается: в пространстве текста и в сознании героя происходит контаминация её смыслов и смыслов ситуации «Вавилонский плач». Сидящий на гауптвахте Митя читает Псалтирь, впервые погружаясь в атмосферу мощнейшего по силе воздействия текста о вавилонском плаче: Особенно пробрал его коротенький псалом про то, как на вербах… повесили мы наши арфы… там пленившие нас требовали от нас слов песней и притеснители наши - веселия…<…> Митя произвольно прибавил к прочитанному то, что помнилось, - Вавилонскую башню, гнев господень и смешение языков. И получилась мрачная картина с видом на развалины Башни и сидящими при реках <…>Вавилона людьми, только что утратившими способность понимать друг друга… полными слез <…> Вавилон начинался сразу за дверью камеры, его холодные реки журчали прямо под стеной ИВС, казалось: сейчас выглянет, а над бортиком бассейна на обледеневших ветвях покачиваются арфы. «Вавилон. Здесь мой Вавилон». Библейские картины коррелируют в сознании с картинами погромов, свидетелями которых он стал в Нагорном Карабахе. Имеющаяся в прецедентной базе ПС «Вавилонское столпотворение» (=смешение языков) приобретает яркость и образность ситуации «Вавилонский плач»; фактическое искажение когнитивной матрицы обеих ситуаций (неизбежное, поскольку ни один из сюжетов герою в подробностях не известен) ведёт к взаимному обогащению их смысловой структуры. Смысловая и семантическая эволюция рассмотренных концептов, генетически связанных с «вавилонскими» ситуациями, служит убедительным подтверждением библейского текста как прецедентного динамического конструкта [7, 94-113], его возможностей [4] и актуализации современных смысловых квантов.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.